Она не отдавала себе отчета в том, что смотрит на него во все глаза, пока он не посмотрел на нее в ответ. Атмосфера между ними внезапно переменилась. Эмили была так близко, что чувствовала исходивший от него запах, еле уловимый аромат одеколона, и видела бисеринки пота, собравшегося во впадинке между ключицами. Его взгляд переместился на ее губы. На Эмили накатила волна какой-то теплой истомы. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Казалось, вся вселенная прекратит существовать, если что-нибудь не произойдет прямо сейчас.
Но этот миг миновал, и грудь Вина поднялась и опала, как будто он сделал очень глубокий вдох. Вин убрал руку со спинки сиденья.
Сделав еще один оборот, колесо остановилось, и служитель поднял перекладину. Они молча сошли с аттракциона.
— Как ни жаль, я вынужден тебя покинуть, — сказал он.
Ее не отпускало какое-то странное хмельное чувство.
— Ясно.
Однако Вин не ушел.
— Мой отец поджидает за углом, — пояснил он. — Не хочу, чтобы ты слушала то, что он может наговорить.
— Ясно.
И снова он никуда не ушел.
— К тому же скоро стемнеет.
— А ты не хочешь, чтобы я видела, как у тебя отрастает шерсть и клыки, — подхватила она. — Я все понимаю.
Во влажном воздухе его темные волосы начали завиваться. Он провел по ним руками.
— Это вряд ли.
— Так объясни мне. Расскажи мне об этих странных и поразительных вещах.
Он улыбнулся, как будто ждал от нее этих слов, подводил ее к ним с самого начала.
— Расскажу. В следующий раз.
Он развернулся, чтобы идти.
— Подожди, — сказала она, и он остановился. — Мне нужно задать тебе один вопрос.
— Какой?
Она не стала ходить вокруг да около:
— Ты винишь меня в том, что сделала моя мать?
— Разумеется, нет, — ответил он без промедления.
— А твой отец — да.
Вин поколебался:
— Я не могу говорить от его имени.
— Дедушка рассказал мне, что мама разозлилась, потому что Коффи не принимали ее в свой круг, и поэтому сделала то, что сделала.
— Так говорят.
Он с внезапным жадным любопытством впился в нее глазами.
Эмили заправила волосы за уши, и его взгляд повторил ее движение.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, что… я не сержусь.
— Прошу прощения?
— Я не сержусь, что твои родные меня не любят. Я понимаю, почему так. И не сержусь.
— Ох, Эмили, — вздохнул он.
— Что?
— Теперь мне будет еще сложнее.
— Что? Уйти?
— И это тоже. В следующий раз?
Она кивнула. Ей это нравилось — эта отсрочка, это предвкушение. Что он сделает? Что скажет? Она была слишком очарована им, слишком заворожена. Впрочем, похоже, сделать что-то с этим она была бессильна. Ей хотелось стать здесь своей, а рядом с ним у нее появлялось такое чувство, что она уже своя.
— В следующий раз, — эхом отозвалась она, глядя ему вслед.
С Джулией они встретились у летней эстрады, как и договаривались. Эмили сразу заметила, что с тех пор, как они расстались, у Джулии тоже изменилось настроение. Девушки купили дедушке Вэнсу сэндвич с барбекю и жареный маринованный огурец и двинулись к дому. Ни та ни другая не была особенно расположена к болтовне.
Когда они очутились перед домом дедушки Вэнса, Джулия рассеянно попрощалась и ушла. Эмили проводила ее взглядом. Мысли ее соседки определенно витали где-то далеко.
Зайдя в дом, Эмили постучала по стене рядом со складной дверью в комнату Вэнса:
— Дедушка Вэнс, я дома.
Открыв дверь, она впервые со дня приезда получила возможность заглянуть в его спальню, которая когда-то явно была гостиной. Шторы были приспущены, чтобы солнце не било в окна, но свет, сочившийся сквозь ткань цвета ржавчины, бросал на комнату отблеск вечного заката. Обстановка создавала впечатление, будто воздух здесь должен быть спертым, однако на самом деле в нем витал еле уловимый аромат каких-то сладких духов, как будто хозяйка комнаты ненадолго отлучилась.
На полках на дальней стене виднелось множество фотографий — пожелтевших от времени снимков одной и той же женщины со светлыми волосами и улыбкой матери Эмили. Очевидно, это была ее бабушка Лили. А где же фотографии мамы? Интересно, у него вообще есть хотя бы один ее снимок?
Эмили протянула деду замотанный в фольгу сверток:
— Я принесла тебе кое-что с фестиваля.
— Замечательно! Пожалуй, я поем в кухне. Ты со мной посидишь?
Не дожидаясь ответа, Вэнс двинулся к выходу из комнаты. Едва они очутились в кухне, как он направился прямиком к прачечной. Эмили услышала, как сначала открылась, потом закрылась дверца сушилки. Старик снова вернулся в кухню.
— Ну и как тебе наш маленький праздник барбекю?
— Он оказался вовсе не таким уж и маленьким. — Эмили улыбнулась.
— Чем вы с Джулией занимались?
Он подошел к обеденному столу и уселся, с отсутствующим видом потирая колени, как будто они ныли.
— Побродили по округе. Объелись до полусмерти. Она купила мне вот эту футболку.
Эмили подошла к деду и положила на стол еду, потом уселась напротив и из пакета, который все это время держала в руках, вытащила футболку.
— Ха! Отличный выбор, — одобрил Вэнс, прочитав надпись. — Никого из ровесников не видела?
Эмили поколебалась, потом сказала:
— Только Вина Коффи.
