Когда ему позвонила Мерри, подруга Далси, с сообщением, что та разбилась в автомобильной аварии, Вэнс не мог даже говорить. Он повесил трубку и ползком забрался на второй этаж, в бывшую комнату дочери, но не смог спуститься и вынужден был провести там целую неделю. Обои в ее комнате стали сизыми и влажными, как грозовые облака. Ему хотелось умереть. Ради чего теперь было жить? Он лишился всего, что привязывало его к этому миру.
Когда его наконец нашла забеспокоившаяся Джулия, он так ослаб от голода, что не мог держаться на ногах. Ему пришлось провести неделю в больнице, где его ноги не умещались ни на одной кровати, а укрываться приходилось тремя одеялами.
Когда его наконец выписали, он обнаружил дома на автоответчике несколько сообщений от Мерри. У Далси есть дочь, сообщала та. И ей нужно где-то жить. У себя Мерри ее оставить не может, поскольку возвращается в Канаду, откуда она родом. Она наняла частного детектива, чтобы найти близких родственников Эмили как по материнской, так и по отцовской линии. Вэнс оказался единственным.
Всю свою жизнь он занимал пассивную позицию. Он отдавал себе в этом отчет. Высокий рост сделал его стеснительным. Родители оставили ему состояние. Его жена сама нашла его. Обо всем всегда заботилась Лили. А Далси с двенадцати лет была фактически предоставлена сама себе. Теперь настал его черед. Пришла пора взять на себя ответственность и что-то сделать самостоятельно.
Пока что он не слишком преуспел в заботе об Эмили. Далси ничего не рассказывала дочери ни о Маллаби, ни о том, что произошло. Мысль о том, что он может сболтнуть что-то такое, о чем Далси предпочла бы оставить девочку в неведении, приводила Вэнса в ужас. Когда Далси уезжала, она взяла с отца клятву хранить все в тайне. «Не говори никому об этом, – велела она. – Тогда, может быть, все закончится. Может быть, когда-нибудь все об этом забудут». Он подвел свою дочь во всем, в чем было только можно, и потому твердо намеревался хоть теперь сдержать данное ей слово. И держал – двадцать лет. Теперь он не знал, как ему быть. Эмили уже привлекла к себе внимание маллабийских огней. Она не успокоится, пока не получит ответы.
Не зажигая света, он двинулся в кухню, но вместо того чтобы пойти в прачечную и проверить сушильную машину, направился прямиком к задней двери и распахнул ее. Разумеется, как Эмили и сказала, в лесу за домом сиял огонек, неподвижно, как будто наблюдал за ним.
Вэнс вышел на крыльцо, так чтобы его было видно со двора. Огонек мгновенно исчез. До него донесся негромкий возглас, потом топот ног по настилу балкона. Вэнс спустился с невысокого крыльца и вскинул голову.
Эмили стояла на балконе и смотрела на лес.
Деда она не заметила, и он тихо вернулся в дом.
Он уже однажды сделал ошибку.
Второй раз он этого не допустит.
Небольшое озерцо под названием Пайни-Вудз лежало посреди густого соснового бора. Оно походило на полную воды глубокую бирюзовую миску – толкни случайно, расплещется по берегам. Джулия приткнула свой старенький черный пикап «форд», который принадлежал еще ее отцу, на одном из последних свободных пятачков на забитой стоянке над дощатыми мостками. Давненько она здесь не бывала. Последний раз, наверное, была с отцом, еще до Беверли. Она и забыла, как здесь красиво. Едва они с Эмили вышли из машины, как на них обрушилась лавина летних запахов и звуков. Влажный песок, кокосовое масло, рев лодочных моторов, детский смех, громкая музыка.
– Тут так шумно! – воскликнула Эмили. – Мне здесь уже нравится.
– Твоей маме тоже здесь нравилось, насколько я помню. Рассказывали, члены «Сассафрасса» собирались в бухточке и верховодили на пляже все лето.
Джулия закинула на плечо пляжную сумку и повела Эмили по раскаленной асфальтовой площадке к мосткам.
По дощатому настилу они спустились к пляжу. На берегу яблоку негде было упасть, так что им пришлось идти друг за другом. Джулия то и дело оборачивалась, чтобы проверить, не отстала ли Эмили. Та всю дорогу улыбалась, но остановилась только раз, чтобы разуться, потом бегом нагнала Джулию.
В конце концов они нашли место на полпути между мостками и бухтой. С этой стороны к озеру подступали дома, большие, со стеклянными стенами, выходящими на переливающуюся под солнцем голубую воду. Пока Джулия вытаскивала из сумки полотенца и расстилала их на песке, Эмили, заслонив глаза ладонью от слепящих солнечных лучей, огляделась по сторонам.
– Вы договорились встретиться с Сойером?
– Нет, а что?
Джулия выпуталась из своих белых шортов, под которыми обнаружился красный купальник. Легкую полупрозрачную рубашку с длинными рукавами она, однако, снимать не стала.
– Он идет сюда.
Джулия мгновенно обернулась и увидела, что по берегу к ним в самом деле идет Сойер. Он обладал слишком яркой внешностью, чтобы сливаться с пейзажем где бы то ни было, но здесь, посреди солнца и песка, бросался в глаза особенно сильно. Казалось, он весь облит золотом. Солнечный король.
– Он такой милый, – вздохнула Эмили. – Я сразу подумала, что у него будет такой акцент, как только его увидела. Не знаю даже почему.
