Ей подумалось про замкнутый круг истории, о котором говорил Вин. Она, Эмили, сейчас находится в том же самом месте, где когда-то жила мама, приблизительно в том же самом возрасте, и точно так же одержима семейством Коффи вопреки всеобщему неодобрению. Это не может быть без причины.
Эмили поднялась, держа в руке записку, и пошла к комоду взять майку и шорты. Она уже почти привыкла не смотреть на стены, чтобы не видеть ошалевших бабочек на обоях, почти привыкла к негромкому шелестящему звуку, который они издавали время от времени. Если верить Джулии, привыкание значило, что она понемногу становится здесь своей.
Ну, или официально сходит с ума.
Однако, подойдя к комоду, Эмили вдруг спохватилась, что за все утро ни разу не слышала знакомого шелеста. Она вскинула глаза и в изумлении отступила назад. Обои с бабочками исчезли. Вместо них стену покрывала темно-серебристая гладь с разбросанными по ней мелкими белыми крапинками, походившими на звезды. Эмили охватило странное предчувствие чего-то непонятного, как прошлой ночью. Дедушка Вэнс не мог прийти и за ночь переклеить обои.
Выходит, они и вправду меняются сами собой?
Они были очень красивые, эти обои, и придавали комнате сходство с облаком. Эмили приложила ладонь к стене над комодом. Она казалась мягкой на ощупь, какой-то бархатистой. Как мама могла ни разу не рассказать ей о том, что существует такая комната? Она ни словом не обмолвилась об этом. Даже когда рассказывала ей сказки на ночь.
Эмили быстро натянула одежду, думая совершенно о другом, и спустилась вниз. К счастью, дедушка Вэнс уже ушел завтракать, поэтому она написала ему записку, что будет на озере.
С кем она собирается там встретиться, Эмили уточнять не стала.
Выйдя из дома, она хотела уже сесть в машину, и вдруг услышала в утренней тишине свое имя. И без того уже на взводе, она вздрогнула от неожиданности и выронила ключи от машины. Быстро обернувшись, Эмили увидела, что к ней направляется Стелла. В своем красном платье без бретелей и в туфлях на высоком каблуке та по столь раннему времени казалась неуместно разряженной. Макияж размазался по широкому лицу, экзотические глаза смотрели устало. Выглядела она так, как будто у нее выдалась неудачная ночь. Или, наоборот, слишком удачная. Эмили так и не решила, какая именно.
– Ты не видела Джулию? – спросила Стелла, пока Эмили нагибалась, чтобы поднять ключи. – Я только что проходила мимо «Джейс барбекю», ее там нет.
Эмили распрямилась:
– Со вчерашнего дня я ее не видела. Зато слышала, как она примерно в час ночи уехала куда-то на своей машине.
Стелла пришла в замешательство:
– Интересно, куда она поехала.
Эмили пожала плечами. Она старалась вести себя как ни в чем не бывало, как будто не делает ничего предосудительного. Разумеется, ничего предосудительного она и не делает. Какая муха ее укусила? Почему она так нервничает?
– Джулия почти никогда не ездит на машине и никогда не выходит из дома в такое позднее время. Я беспокоюсь за нее. – Стелла принялась отколупывать с ногтей алый лак. Потом переступила с ноги на ногу и спросила: – Тебе не кажется, что она в последнее время ведет себя как-то странно?
– Только в присутствии Сойера.
– Гм. Она явно что-то задумала. Мне обычно удается разговорить ее, если предварительно залить в нее достаточно вина. Но думаю, она уже раскусила мою маленькую хитрость.
Эмили с беспокойством оглянулась, подспудно ожидая увидеть возвращающегося дедушку Вэнса.
– Она ничего мне не говорила.
– В общем, если увидишь ее, скажи, что я ее искала. – Стелла кивнула на стоящий у обочины олдсмобиль. – Куда ты собралась в такую рань?
– На озеро. А вы?
– О, я еще только возвращаюсь. – Стелла осеклась. – Вот черт. Надо же было такое тебе ляпнуть. Ты ничего не слышала. Чему я тебя только учу? Вот черт. В общем, не бери с меня пример.
Эмили расхохоталась и плюхнулась в машину. Стелла двинулась к дому, на ходу снимая туфли и качая головой.
В такое раннее время дорога оказалась практически пустой, и девочка оглянуться не успела, как оказалась на озере Пайни-Вудз. Машин на парковке почти не было. Эмили остановилась, выключила зажигание и какое-то время сидела молча, слушая, как пощелкивает остывающий двигатель. Она понимала, что еще слишком рано, но ей нужно было уехать до того, как вернется дедушка Вэнс. Врать ему в глаза она не хотела. Не знала, поймет он, почему она так поступает, или нет.
Наконец она вышла из машины. Мглистый утренний воздух был таким плотным, что, пока она шла по мосткам к скамьям на берегу, он осел на ее коже капельками росы. Пляж был практически безлюден. Эмили устроилась на скамейке, упершись ногами в ограждение, и стала смотреть, как над водой клубится туман. В летних домиках над озером кое-где горел свет, но таких было меньшинство.
