Татьяна понимающе закивала и закудахтала:
– Надо же! Вы просто молодец, Жан! Ведь какая сейчас молодежь? Эгоисты! А вы не оставляете девушку! Кстати! Можно мне взглянуть, как она? Если это неудобно, вы скажите, но, может, я тоже смогу помочь…
Парень застыл, вопросительно глядя на Азалию. Татьяна ждала, что та примется искать отговорки, но, к ее удивлению, она спокойно проговорила:
– Если у вас крепкие нервы – почему бы и нет. Только предупреждаю, Дина сильно изменилась.
– Конечно, конечно, – мелко затрясла головой Татьяна, – буду держать себя в руках!
– Пойдемте. – Женщина сделала приглашающий жест. Все втроем они двинулись по коридору, остановились возле комнаты Дины. Помедлив секунду, Азалия распахнула дверь и пропустила гостью вперед.
Первое, на что Татьяна обратила внимание, был запах. Она начала привыкать к специфическому аромату в квартире, но здесь он усилился до такой степени, что заломило в висках.
В комнате было сумрачно и жарко. Кровать разобрана, но пуста. У окна – кресло, повернутое спинкой к входу.
Татьяна замерла на пороге. Неожиданно стало страшно, захотелось бежать прочь, пока не поздно.
«Не лезь в это дело!» – умоляюще попросил внутренний голос.
Азалия подтолкнула ее в спину:
– Входите, Танечка, что же вы! Не бойтесь.
И ей ничего не оставалось, как шагнуть внутрь.
– Дина! – дрогнувшим голосом произнесла она. – Добрый вечер. Я пришла тебя навестить.
Фигура в кресле не шелохнулась. Помимо воли Татьяна растерянно оглянулась на Азалию. Та многозначительно подняла брови.
– Я же говорила. Думаю, она вас не слышит. Ни на что не реагирует. Сидит как истукан. Вечером укладываю ее спать. А утром помогаю перебраться обратно в кресло.
– А поесть? Или в туалет? Она сама выходит?
Азалия отрицательно покачала головой.
– Если не накормить насильно, то и не вспомнит, что нужно кушать. Кормлю как ребенка. Так же и в туалет… – Она снова зарыдала. Жан за ее спиной сдвинул брови и скроил горестную мину.
Татьяна, превозмогая внутреннее сопротивление, быстро пересекла комнату и обошла кресло.
То, что она увидела, повергло ее в ступор. Хотелось вскрикнуть, но в горле что-то сжалось, и оно оказалось способно выдать лишь сдавленный писк. Она тупо смотрела на сидящую в кресле и не могла поверить, что это дочь Наиля.
Разумеется, она настроилась увидеть нечто плохое и постаралась подготовить себя. Но такого не ожидала. В голове не укладывалось, что человек за короткое время способен настолько измениться. Из очаровательной девушки превратиться… в
Дина сидела, нелепо скособочившись, вывернув корпус, уставившись в одну точку. На появление Татьяны не отреагировала, да и вряд ли вообще замечала что-либо вокруг себя. Светлые глаза совсем выцвели, как это бывает у глубоких стариков. Взгляд устремлен в пустоту или, как говорят в таких случаях, – обращен внутрь.
Девушка всегда была хрупкого сложения, но сейчас совсем высохла и сжалась, напоминая бабочку, наколотую на булавку. Одна рука вцепилась в подлокотник, другая сжала ворот халата, накинутого поверх ночнушки. Колени сведены вместе и плотно сжаты. Маленькое бледное лицо безжизненно застыло. На нем раскинулась сетка морщин, губы истончились, нос выдался вперед. В грязных нечесаных волосах – «Господи, неужели я все это вижу!» – тут и там серебрилась седина. Дина выглядела не просто старше своих лет, она казалась старше самой Татьяны…
Смотреть на это было невозможно, и она отвернулась, еле сдерживая слезы. Сознавала, что для обычной соседки, постороннего человека, такая реакция являлась чрезмерной, но не могла с собой совладать.
Однако Азалия, похоже, была довольна произведенным эффектом. Взяла посетительницу под локоть и увлекла за собой, приговаривая:
– Теперь вы видите, дорогая? Пойдемте, пойдемте!
– Да, – прохрипела Татьяна, послушно следуя за ней и стараясь обуздать эмоции, чтобы не сказать и не сделать чего-нибудь лишнего. – Она выглядит очень… нездоровой.
– И я о том же, – промурлыкала Азалия. – Девочка больна, ей необходим уход. Я вынуждена буду оформить опекунство, чтобы заботиться о ней… – Она на мгновение запнулась и договорила: – в полной мере.
Татьяне захотелось ее ударить. Вместо этого она согласно кивнула, промолчала и направилась к выходу. Смертельно захотелось убраться отсюда, из-под прицела испытывающих взглядов. Вдохнуть полной грудью, умыться. Выпить. Кажется, дома есть красное вино.
Здесь творилось что-то очень, очень плохое. Казалось, сам воздух пробирался под кожу, опутывал, давил. Запах стал просто невыносимым, и Татьяна испугалась, что ее сейчас вырвет. Решив, что лучше всего говорить правду, постаралась как можно простодушнее взглянуть на Азалию и прерывисто проговорила:
– Пойду, пожалуй. Вы уж извините, но… Прямо не ожидала такой страсти.
– Понимаю. С непривычки это пугает.
Кажется, ничего не заподозрила.
– Да-да, вот именно – пугает! Девочка совершенно не в себе. Дай вам бог терпения. И спокойствия.
– Татьяночка… если что, я могу рассчитывать на вашу поддержку? – вкрадчиво проговорила Азалия.
– Безусловно, дорогая, – из последних сил вымолвила Татьяна.
