— От тебя? Это был подарок. Возможность прикоснуться к тебе, вдыхать твой запах и пробовать тебя на вкус? После того, как я два дня наблюдал, как ты ходишь в этих обтягивающих брюках и рубашке? Слышать, как ты зовешь меня? Произносишь мое имя? Это подарок, Скарлетт. Спасибо.
Он закрыл глаза.
— Прости, что это было все, что я мог дать тебе взамен. Так будет лучше. И не волнуйся, тебе не нужно никому говорить, что ты подпустила меня к себе.
Он перевернулся, подставляя мне спину, и мое сердце сжалось. Я не стеснялась того, что мы сделали. Я бы ни о чем не жалела. Неужели он думал, что я сделала это из жалости?
Но, прежде чем я смогла произнести хоть слово, до моих ушей донесся его тихий храп. У меня не хватило духу разбудить его. Завтра я объясню, что для меня это тоже очень много значит. Он, казалось, открыл что-то внутри меня. Впервые за долгое время я почувствовала уверенность в своем будущем. Так что, возможно… Я единственная, кто получил самый лучший подарок из всех.
На следующее утро я открыла глаза и обнаружила, что одна. Я умылась, взяв миску с водой и несколько салфеток, которые оставил для меня Виктор, чувствуя себя неловко из-за отсутствия чистой одежды.
В окно донесся запах чего-то готовящегося, и я, открыв дверь, увидела Виктора, стоящего возле походной печки с тарелкой, полной бекона и яиц. Я улыбнулась, подходя, но он оставался невозмутимым. Он неловко пододвинул ко мне тарелку.
— Ешь. Я должен подготовиться.
С этими словами он ушел, оставив меня наедине с восхитительной тарелкой еды, но у меня внезапно пропал аппетит.
— Виктор? — окликнула я его, но он не обернулся.
Мне хотелось надуться, но я вспомнила его слова, сказанные ночью. Он очень ясно дал понять, что для него значила наша близость, и что он не намерен продолжать в этом же духе. И действительно, о чем я думала? Какое будущее могло быть у нас с ним? Я уверена, что его доброта останется в моем сердце до конца моих дней.
Я съела столько, сколько смогла, хотя мой желудок еще не успокоился. Когда я закончила, Виктор вернулся с небольшим рюкзаком, который висел на его мохнатой спине.
— Готова?
Я взяла свою маленькую сумку, в которой почти не осталось припасов.
— Я готова. Итак, дуб…
— Я знаю, где это.
Я нахмурилась.
— Правда?
Виктор кивнул.
— Это было любимое дерево твоей матери. Она любила сидеть там и читать или разговаривать с тобой.
Да. Я могла представить ветви так же легко, как и вспомнить ее лицо.
— Хорошо.
Его пальцы дрогнули, а взгляд на мгновение смягчился, прежде чем он покачал головой.
— Следуй за мной.
Неужели весь день будет так неловко?
— Виктор…
Он зашагал вниз по течению, и я закатила глаза, прежде чем обогнать его и резко остановиться. Он остановился, прищурившись.
— Что?
— Мы можем заключить что-то вроде перемирия? Или просто радоваться, что можем провести день вместе? Я не хочу, чтобы все было так. Прошлая ночь кое-что значит для меня, и я знаю, что для тебя она тоже имеет значение.
На его скулах дрогнул мускул, прежде чем он тяжело вздохнул. Его плечи слегка опустились, и я увидела, как напряжение покидает черты его лица.
— Да, Скарлетт, — его глубокий голос звучал нежно. — Прости. Прошло много времени с тех пор, как я… с тех пор, как у меня были какие-то отношения с кем-то. Как с человеком или троллем.
Я взяла его за руку и сжала.
— У меня тоже.
— Но сегодня мне действительно нужно сосредоточиться.
— Я понимаю.
— Так что не отвлекайся.
Его взгляд опустился на мою грудь. А потом ниже.
Я подняла руку.
— Я буду вести себя хорошо. Честное скаутское.
Он фыркнул, и его глаза засияли весельем.
— Хорошая девочка.
Я проигнорировала покалывание внизу живота, когда он продолжил в более медленном темпе. Я прижалась к нему, когда он нес меня через ручей, чтобы я не промокла. Мы поднимались по той же тропинке, по которой я убегала две ночи назад. Неужели с тех пор, как я встретила Виктора, прошло всего два дня? Казалось, что прошло гораздо больше времени.
Мы добрались до вершины следующего утеса, а затем вошли в вечнозеленый лес. Именно здесь прятались безделушки, но я не слышала ни топота их бегущих ног, ни жуткого хихиканья. Я погладила повязку на ухе. Я надеялась, что мое ухо заживет, но, если этого никогда не произойдет, мне придется жить с последствиями своего опрометчивого поступка.
Виктор нес свою дубинку на плече, и если при нашей первой встрече ее вид внушал мне ужас, то теперь воспринимала как безопасность. Он был смертельно опасен с этой дубинкой.
Местность изменилась, когда мы спустились с другой стороны утеса. Воздух стал теплее, и вечнозеленые растения сменились лиственными. Я ступала по опавшим дубовым листьям, когда сами деревья протягивали к небу свои голые ветви. На некоторых появились новые почки, предвещающие весну. Великая оттепель. Я жаждала солнца. Новое начало.
Однажды моя мама провела для меня экскурсию по своему любимому лесу, и когда окрестности стали казаться знакомыми, мое сердце воспарило.
— Мы близко? — взволнованно спросила я Виктора.
Он кивнул, не отрывая взгляда от окружающей нас местности.
