— Да. У меня было ощущение, что я тут ни при чем. Что мне все это приснилось. А она и на самом деле сама выбросилась из окна.
— Ну, а почему же?..
— Теперь я знаю, что это сделала я. Я же, помните, рассказывала об этом.
— Рассказывали, что убили ее? Кому?
Норма покачала головой.
— Я не должна... Этот человек всегда ко мне был так добр, так старался мне помочь! Она притворялась, будто ничего не знает...
Теперь Норма говорила быстро, захлебываясь словами:
— Я стояла возле двери комнаты Луизы, а жила она в номере 76. Я выходила из нее. И мне показалось, что я разгуливаю во сне... Они... она сказала мне, что произошел несчастный случай. Внизу во дворе. Она упорно повторяла, что я не имею к этой истории никакого отношения. Никто никогда не узнает... А я не могла припомнить, что же я сделала, но у меня в руках был материал...
— Материал? Какой материал? Кровь?
— Нет, не кровь. Оторванный кусочек от шторы. Когда я выталкивала ее наружу.
— Так вы помните, как вы ее выталкивали?
— Да нет же. Это и есть самое странное. Я ничего не помню. И это вселило в меня надежду. Поэтому я и отправилась...
Она посмотрела на Пуаро.
— К нему...
— Я никогда не могла вспомнить то, что я делала. Я все больше и больше пугалась. Постепенно таких провалов в памяти становилось все больше и больше. Я не могла сказать, где я была или чем занималась на протяжении нескольких часов. А позднее я находила разные вещи, которые, наверное, я сама в те периоды прятала. Выходило, что я подсыпала яд Мэри. В больнице установили, что это было так. А у себя в ящике я нашла ядохимикат, так называемый «Истребитель сорняков», который был запихнут в самый уголок. Потом я нашла у себя в комоде финский нож и револьвер, про который я ровным счетом ничего не знала. Где я его взяла? Когда купила? Получается, что я убивала людей, а вот как это я делала — я не помню. Теперь вы видите, что я настоящая убийца, я просто сумасшедшая. Наконец, и я это определила. Я безумная, и я ничего не могу с собой поделать. Нельзя судить за то, что ты делаешь в припадке безумия. Если я ухитрилась приехать сюда и убить Дэвида, то теперь уже все сомнения отпали.
— И вам нравится быть безумной?
— Да... нет... не знаю.
— Если да, то почему вы признались кому-то, что это вы выбросили или вытолкнули женщину из окна? Кому вы это говорили?
Норма нерешительно повернула голову, но потом ткнула пальцем в мисс Рис-Холланд.
— Говорила Клавдии.
Клавдия была возмущена.
— Ты мне ничего подобного не говорила.
— Говорила, говорила!
— Когда, где?
— Не знаю.
— Она мне рассказывала, что во всем виновата, что призналась тебе,— невнятно заговорила Фрэнсис.— Я-то тогда подумала, что у нее истерика и она все это придумала.
Стиллингфлит посмотрел на Пуаро.
— Она могла бы все это и придумать,— заговорил тот рассудительно,— но если это так, то у нее должен был иметься важный мотив желать смерти этим двум людям: Луизе Чарпантьер и Дэвиду Бейкеру. Детская ненависть? С которой все было покончено много лет назад? Она сама говорила, что совершенно позабыла про эту женщину. Это глупости, конечно. Дэвид? Решиться на убийство только ради того, чтобы избавиться от него? За такие вещи не убивают! Нам надо найти куда более сильный мотив. Всепоглощающая жажда денег, жадность — это может толкнуть человека на самые страшные преступления!
Он оглянулся и заговорил совсем другим тоном:
— Нам нужна дополнительная помощь. До сих пор отсутствует один человек. Почему, месье Рестарик, все еще не появилась ваша супруга? Где она пропадает?
— Ума не приложу, куда запропастилась Мэри. Я звонил, Клавдия звонила, предупреждала всех во всех местах, где она бывает. Казалось, ей пора уже давно позвонить откуда-нибудь.
— Возможно, у нас неверное представление,— сказал Пуаро,— кто знает, не присутствует ли мадам хотя бы частично в нашем кругу, если можно так выразиться.
— Черт побери, что вы имеете в виду? — сердито выкрикнул Рестарик.
— Могу ли я вас побеспокоить, шер мадам?
Пуаро наклонился к миссис Оливер.
Та удивленно посмотрела на него.
— Пакет, который я вам доверил...
— А!
Миссис Оливер нырнула в свою объемистую сумку с устрашающими ланями и достала черный портфельчик.
Пуаро услыхал за своей спиной чье-то учащенное дыхание, но не повернул головы.
В портфеле оказался пакет, завернутый в папиросную бумагу. Не выказывая торопливости, Пуаро начал снимать один слой за другим.
Из бумаги показался пышный золотой парик.
Пуаро приподнял его на руке.
— Миссис Рестарик здесь нет,— сказал он,— а ее парик здесь.
— Господин Пуаро, где вы его раздобыли? — спросил изумленный Нилл.
— В дорожном саквояже мисс Фрэнсис Кери, из которого она не имела возможности его убрать, поскольку в квартире много народу. Не посмотреть ли нам, как он к ней подойдет?
Ловким движением Пуаро надел парик на голову Фрэнсис, не забыв предварительно откинуть в сторону ее черные патлы, которые почти полностью закрывали лицо девушки. Не ожидая ничего подобного, Фрэнсис даже не попыталась отскочить в сторону или как-то отклониться.
Первой опомнилась миссис Оливер.
— Великий боже, да это же миссис Рестарик собственной персоной!
