— У меня имеются показания Дафнии Шелби, племянницы Гораса Шелби, охватывающие время вплоть до последних трех месяцев, когда ее убедили отправиться в длительное морское путешествие, оставив Гораса Шелби на попечение Бордена Финчли, его жены и Ральфа Экзеттера, гостившего в доме. Три месяца назад Горас Шелби был совершенно здоров. У меня также имеются показания Стэнли Пэкстона из Национального банка, где Горас Шелби на протяжении многих лет хранил свои сбережения. Мистер Пэкстон считает, что мистер Шелби абсолютно компетентный человек и дееспособен, что он проявляет хорошие деловые качества во всех своих начинаниях, что на протяжении года его состояние увеличилось, что его капиталовложения всегда были дальновидными и оправданными, что Дафния Шелби во всем защищала его интересы и была исполнительным и аккуратным делопроизводителем. Мне известно также, что с того момента, как Дафнию Шелби принудили поехать в путешествие, Борден Финчли принялся разнюхивать, каково финансовое положение Шелби, расспрашивая всех банковских служащих, сколько денег у него на счету и каково вообще его состояние. Пэкстон свидетельствует, что, когда он вызвал мистера Шелби по телефону, тот держался совершенно нормально и здраво судил о своем бизнесе.
На основании тех фактов, которые я намерен подтвердить показаниями под присягой, ваша честь, я предлагаю аннулировать опеку Гораса Шелби. Или же, если суд найдет необходимым все же такую опеку утвердить, назначить опекуном Дафнию Шелби, в настоящее время возвратившуюся из своей поездки, поскольку она гораздо ближе мистеру Шелби, чем чета Финчли. В качестве доказательства моего предложения я намерен вызвать для дачи показаний Бордена Финчли.
Судья Поллингер хмуро посмотрел на последнего.
— Примите присягу, мистер Финчли,— вы уже раз присягали по ходу данного дела, но я считаю полезным заставить вас повторить эту процедуру, дабы позднее не возникло никаких недоразумений.
Борден Финчли, коренастый человек лет шестидесяти с бычьей шеей и кривыми ногами, поднял руку и громко произнес слова присяги, затем поднялся на место для свидетелей и злобно уставился на Перри Мейсона маленькими голубыми глазками.
— Итак, вы Борден Финчли, сводный брат Гораса Шелби, и вы намеревались перебраться сюда на постоянное жительство, обратившись в суд с просьбой назначить вас опекуном над состоянием Гораса Шелби?
— Совершенно верно.
— Вы приехали к мистеру Шелби погостить?
— Да.
— Сколько времени вы у него гостите?
— Около шести месяцев.
— Другими словами, вы прожили здесь три месяца до того, как Дафния Шелби уехала в путешествие?
— Да.
— Кто в настоящее время находится в доме, мистер Финчли?
— Моя жена Элина и Ральф Экзеттер.
— Ральф Экзеттер?
Это было спрошено с достаточным изумлением, не ускользнувшим от судьи.
— Разве Ральф Экзеттер — родственник мистера Шелби?
— Нет.
— В таком случае его близкий друг?
— Да, он близкий друг, только не Гораса Шелби, а мой. Он приехал вместе с нами на тихоокеанское побережье. Мы путешествовали в его машине.
— И вы вместе с ним въехали в дом Г ораса Шелби?
— Мы остановились навестить Гораса, но, когда заметили, что он умственно слабеет, нам пришлось задержаться, чтобы оказать ему помощь. Разобраться в положении вещей.
— И Ральф Экзеттер помогал вам разбираться в положении вещей?
— Он прибыл вместе с нами, мы, как уже было сказано, путешествовали в его машине. Нам было просто неудобно попросить его уехать. Он же проявил свою деликатность, не бросив нас в трудную минуту, когда события приближались к кульминационному моменту.
— Кульминационным моментом вы называете, очевидно, тот момент, когда вам удалось убрать с дороги Дафнию Шелби и прибрать к рукам финансы Шелби?
— Я вовсе не это имел в виду. Я говорил о том, что Ральф Экзеттер, как настоящий друг, не посчитался с собственными планами и согласился остаться со мной, пока положение не прояснится.
— Что вы понимаете под «прояснением положения»?
— До того времени, пока мой брат освободится от вредного влияния молодой женщины, которая, пустив в ход все свои чары, сначала стала распоряжаться всеми его делами, а затем заставила его послать на ее имя чек на. 125 тысяч долларов, которые она должна была получить и передать поверенному так, чтобы их никто не смог найти.
— Понятно,— наклонил голову Мейсон.— Вы узнали про это письмо.
— Я знал про него.
— Каким образом?
— Видел письмо до того, как оно было отправлено.
— Где вы его видели?
— На письменном столе брата.
— Вы подумали, что письмо адресовано вам?
— Нет, этого я не думал.
— Знали ли вы, кому оно адресовано?
— Совершенно точно.
— И, однако же, вы его прочитали?
В голосе Мейсона звучало такое недоверие, как будто чтение чужих писем является тягчайшим преступлением.
— Да, прочел! — рявкнул Финчли.— Сначала прочитал сам, а потом позвал жену, она тоже прочла письмо и видела чек на 125 тысяч, который должен был уйти с письмом, и вот тут-то я решил, окончательно решил, что пора положить конец этому безобразию и не разрешать совершенно чужому человеку разбазаривать состояние брата.
