– Дело в том, Лизби, что тебя очень легко вывести из равновесия. – Лизбет ненавидела, когда ее называли Лизби. – Это скучно. Но я все равно буду это делать ради твоего же блага. – С этими словами он бросил ее руку и снова откинулся на спинку стула.
Феба засмеялась, но тут же попыталась заглушить смех кашлем.
Джонатан обернулся к ней, приподняв брови.
– На каких балах вы рассчитываете побывать вместе с сестрами Силверторн и Лизбет?
– Я не знаю. И еще не решила, поеду ли.
– Конечно же надо ехать, – хором заявили Джонатан и Лизбет с разной степенью искренности.
– Я приглашу вас на танец, по крайней мере один раз, если вы поедете, – великодушно пообещал Джонатан.
– Только предупредите меня об этом заранее, – улыбнулась Феба, – чтобы я успела скрыться.
Джонатан переглянулся с Лизбет и самодовольно усмехнулся, словно блестяще выполнил поставленную перед ним задачу. Та показала язык, что ему явно было приятно.
– Какой кошмар, Лизбет! – Фаншетта Редмонд выбрала именно этот момент, чтобы войти в комнату. – Что скажет твоя мать?
Лизбет стала пунцовой.
Бедолага! Феба почувствовала жалость к девушке. Неудивительно, что она кажется состоящей из некоего набора привлекательных поз. Неодобрение поджидало ее на каждом шагу. Вынужденная постоянно вести себя прилично, она была заложницей собственного социального статуса и красоты.
Феба попыталась сделаться как можно более незаметной – как мелкое животное замирает перед крупным хищником. Она подозревала, что миссис Редмонд не одобряет ее присутствия за столом. И в этом не было никакой личной неприязни. Миссис Редмонд видела мир, как упорядоченную социальную структуру, состоящую из нескольких слоев, и всячески следила, чтобы каждый знал свое место. Иногда порядок все же нарушался, несмотря на ее бульдожью хватку, как, например, в случае женитьбы ее сына Майлса на Синтии Брайтли. Или когда исчез ее старший сын.
Тем не менее она никогда не сдавалась.
На миссис Редмонд была темно-синяя амазонка, и она натягивала перчатки. Очень красивая женщина, прекрасно сохранившаяся для своего возраста. Каждое ее движение было безупречным. А одежда заставила сердце Фебы тоскливо заныть.
Одна новая шляпка обнаружила ее страстную любовь к красивой одежде, которую Феба научилась скрывать за долгие годы жизни в школе на холме.
«Я могу купить тебе все, что захочешь».
Да, возможно. Но ее никогда не станут принимать в тех домах, куда вхожа Фаншетта Редмонд.
Фебе пришло в голову, что ее философия довольно близка к взглядам миссис Редмонд. Она хорошо понимала, что такое место. Ей хотелось точно знать, где ей рады, а где – нет.
И еще она ненавидела желания. Особенно если желала то, что достижимо так же, как луна.
Она взяла приглашение и взглянула на строки, написанные в восторженном по-детски стиле. Интересно, что там будет? В конце концов, от мимолетных удовольствий нет никакого вреда. Да и было приятно сознавать, что кому-то попросту нравится ее компания – и это вовсе не предложение работы.
И хотя теперь она могла оплатить свой переезд в Африку, Феба решила, что может позволить себе эдакое безрассудное прощание с прежней жизнью. И не исключено, что в Лондоне она встретится с маркизом.
Поправка: она надеялась встретиться в Лондоне с маркизом.
Он желал ее, но не смог получить, и она втайне рассчитывала, что, встретившись с ней в Лондоне, он будет страдать.
Да и теперь не казалось таким уж невероятным предположение, что она понравится кому-то еще. Доселе подобного не случалось. Надежду Феба тоже хорошо научилась усмирять. Но в какой-то момент, вероятно, ослабила контроль, и из крохотного семечка успел вырасти крепкий росток.
Джонатан заметил ее улыбку даже раньше, чем Феба успела понять, что улыбается.
– Вы поедете в Лондон, мисс Вейл?
– Я поеду в Лондон, – объявила она и вежливо попросила передать ей кофе.
– Вот и правильно, – бесстрастно произнесла миссис Редмонд. – Там много возможностей для гувернанток и им подобных.
Феба подняла глаза и убедилась, что у обоих представительниц семейства Редмонд на лицах застыло совершенно одинаковое выражение.
– И им подобных, – весело фыркнул Джонатан, когда его мать вышла из комнаты.
Фебе показалось, что он ей подмигнул, хотя, возможно, его заставил поморщиться лучик солнца, отразившийся от столового серебра.
Уже на следующий день сестры Силверторн действительно за Фебой прислали экипаж в академию мисс Мариетт Эндикотт. Очевидно, они очень спешили увидеться с ней.
Это оказалось ландо, не такое большое, как у маркиза, но все же очень внушительное, с затянутыми мягким бархатом сидениями, на которых Феба подпрыгивала на каждом дорожном ухабе, коих было немало на пути от Суссекса до Лондона. Она усадила Харибду в большую удобную корзину с крышкой, и он не переставал протестовать против такого вопиющего ограничения свободы душераздирающим мяуканьем.
Периодически коту удавалось просунуть лапу в щель между корзиной и крышкой, и тогда он принимался ею размахивать. Феба гладила лапку и водворяла ее на место.
– Тебе понравится Лондон, – уверенно обещала она коту. – Ты же раньше там жил.
