Холли села рядом с Айви на диван и обняла ее за плечи. И протянула руку Уиллоу, которая тут же вскочила со своего стула и поспешила присоединиться к ним. Взяв Холли за руку, она опустилась на ковер и прижалась щекой к коленям Айви.
— Деньги меня не волнуют, мне это состояние не нужно, — объявила она тоном капризного ребенка, который отказывается от предложенного угощения. — Эти деньги запятнаны кровью. Они убили нашу мать и нашего отца, которых я… никогда не знала. Я их даже не помню. — Она подняла залитое слезами лицо. — А кто-нибудь из вас помнит о них хоть что-то?
— Я тогда была слишком маленькой. О, это несправедливо! — Уиллоу уронила голову. — Будь прокляты те, кто сделал это с нами!
Айви первой взяла себя в руки.
— Я согласна с Уиллоу. Мне на это состояние наплевать! Конечно, нам придется обсудить все с Лорел, но я думаю, что нам лучше или отдать эти деньги, или какое-то время вообще не прикасаться к ним.
— Да, давайте все раздадим. — Уиллоу выше подняла лицо, покрытое красными пятнами. — У меня нет ни малейшего желания внезапно стать француженкой.
— Как бы там ни было… мы ведь остаемся сестрами Сазерленд, не так ли, мои дорогие? — сказала Холли.
Колин не был вполне уверен, что его мать поняла, что именно он пытался в течение четверти часа объяснить ей. Сабрина, бросившаяся из загона в дом после первого же выстрела, ошеломленно замерла рядом с матерью, когда Колин закончил свой рассказ. Джеффри изложил свою версию произошедшего, описав то, что увидел из окна музыкального салона, не упомянув, однако, о своем участии в этом деле, закончившегося ранением Антуана де Вера.
Наконец их мать кивнула, вид у нее был изумленный.
— Так, выходит, мисс Сазерленд и ее сестры — вовсе не простолюдинки, а аристократки, леди в полном понимании этого слова? — спросила она.
— Думаю, что это именно так, мама. Их отец был графом де Валентин, или это было так до конца войн. Что потом стало с его титулом, неизвестно.
— Это уже не важно. — Герцогиня слегка пожала плечами. — Мисс Сазерленд станет графиней Дрейтон, когда вы поженитесь.
К радости, которую Колин должен был испытывать, примешивалась тревога. Несколько драгоценных мгновений там, на газоне, он всей душой был уверен в том, что вместе с Холли сумеет преодолеть любые препятствия, которые могут встать у него на пути.
Но теперь, когда опасность миновала, он испытывал угрызения совести, а не облегчение. Если он женится на Холли, а королева отправит его в тюрьму, то жизнь Холли будет погублена. Если он не женится на ней, то леди Пенелопа и ее близкие, не теряя времени, испортят ей репутацию, и тогда у нее не останется надежд на будущее. В любом случае ей будет плохо, и Колин уже сожалел о том, что поддался искушению и не смог защитить женщину, которую так сильно любил.
Настало время повернуться лицом к тому, что готовит им будущее. Оставив Джеффа отвечать на вопросы матери, Колин, извинившись, вышел из библиотеки. Сначала он хотел навестить месье де Вера. А потом должен вернуться в заброшенный особняк. Торопясь спасти Холли от Антуана, он оставил жеребца, вокруг которого переплелось так много судеб, одного в ветхом деннике.
Колин уехал из Мастерфилд-Парка, не сообщив об этом Холли, но она была со своими сестрами, и они вместе пытались прийти в себя после ошеломляющей информации об их происхождении. Откровения де Веров так потрясли Холли, что она даже не поинтересовалась у Колина, где он нашел жеребца. И в этом он не видел ее вины. Даже сейчас он сам с трудом воспринимал все эти новости о сестрах Сазерленд, и ему было безумно интересно, как отреагирует Саймон де Бург, узнав, что его жена — не какая-то непонятная мисс, которую он взял в жены, а французская аристократка.
Правда Колин тут же понял, что для Саймона это едва ли будет иметь какое-то значение, потому что это не имело никакого значения для него самого. Холли оставалась самой собой: чувственной, удивительной и отважной. Она могла быть королевой или прачкой — ему все равно, потому что Холли всегда будет ему интересна, хотя порой она его и пугает. Он будет по-прежнему наслаждаться пряным ароматом ее кожи и вкусом ее губ. Любить ее до самозабвения.
Возле полуразвалившихся ворот Колин и его сопровождающие свернули на заросшую подъездную аллею. На полпути к дому Колин остановил Керкстона и лакеев.
— Держите оружие наготове, — посоветовал он им. — Смотрите и слушайте, прислушивайтесь к каждому шороху. Мы не знаем, на что наткнемся.
Не сказать, что он верил в то, что Антуан вернулся сюда, даже если бы у него хватило на это сил, но надо быть благоразумными. Судя по количеству крови, пролитой на траву около Холли, Антуан едва ли мог бы убежать очень далеко, так что скорее всего он скрывается где-то на пастбищах Мастерфилд-Парка, считал Колин.
Выжил ли он? А если нет, то не отправится ли его брат вслед за ним? Анри тоже потерял немало крови, и доктор опасался, что пуля могла задеть легкое. Если это так, жить Анри де Веру оставалось считанные часы.
