Эти слова эхом отозвались в Колине, у него стали подгибаться колени, он не мог сдвинуться с места. Но, увидев, что и сама Холли может вот-вот упасть в обморок, он поспешил ей на помощь. Крепко прижав ее к своей груди, Колин услышал, как где-то в глубине ее существа раздался отчаянный стон, напоминающий завывания зимнего ветра.
Холли открыла глаза, но тут же зажмурилась от ослепляющего света. Она отвернулась в сторону и вновь попыталась поднять веки.
На этот раз ее взор натолкнулся на балдахин насыщенного бордового цвета с золотым шитьем. Заморгав, Холли огляделась по сторонам. Она была в какой-то незнакомой комнате, обставленной тяжелой и темной мебелью из красного дерева и полированной вишни. Внезапно до нее донесся шепот Колина:
— Ты упала в обморок, но сейчас все хорошо. Ты в моей комнате, но никто не знает, что ты тут. Они все еще пьют чай в гостиной.
Холли схватила его руками за плечи, ее губы впитывали тепло его рта.
— Я… упала в обморок? — спросила она через несколько мгновений. — Сколько времени прошло?
— Совсем немного.
— А Анри?
— Доктор Фаннинг не теряет надежды.
Она немного отодвинулась от него.
— О, как я рада! Я была несправедлива к нему…
— Он понимает…
Но чувство вины не давало ей покоя.
— Как бы ни поразило нас его признание, как ни огорчены мы тем, что он ничего не рассказал мне и моим сестрам раньше, я верю, что он хотел защитить нас.
— И я в это верю, — кивнул граф.
— Но если все, что говорит Анри, правда, то он для нас очень важный человек. Кровный родственник. — Холли еще не могла объяснить, как это может повлиять на жизнь ее сестер и ее жизнь, но ей было приятно осознавать, что где-то рядом будет новый — точнее, старый — член семьи.
Несмотря на это, она все же испытывала к нему некоторую антипатию.
— До этого я никогда в жизни не падала в обморок, — сказала она. — Сестры Сазерленд не из таких.
Рассмеявшись, Колин прижался губами к ее щеке и так замер.
— Может быть, так оно и есть, но сейчас в том, что ты упала в обморок, нет ничего удивительного: ты же просто измучилась.
Ее пальцы крепче сжали его плечи.
— То, что сказал Анри… Как ты думаешь, это может быть правдой? — спросила Холли.
— Верю ли я в то, что ты и твои сестры — выходцы из королевской семьи? — Подняв голову, Колин улыбнулся мальчишеской озорной улыбкой, за которой, однако, скрывалась уязвимость, чувствительность, подкупающая робость. — Верю ли я в то, что жеребец и табун диких лошадей обладают мистическими силами? Или в то, что кельтская принцесса когда-то заколдовала мою семью? Или в то, что мне довелось влюбиться в упрямую, безрассудную богиню, что помогло разрушить колдовство, успокоить принцессу, вылечить мою бабушку от болезней и вернуть спокойствие жителям Девоншира?
Колин поднялся и протянул ей руку.
— Ты уже нормально себя чувствуешь?
— Да, мне гораздо лучше. Но…
— Тогда пойдем со мной.
Ничего не объясняя, Колин быстро повел ее по дому, они спустились вниз по лестнице и поспешили вперед по коридорам для прислуги, чтобы остаться незамеченными. Любопытство Холли возросло до предела, когда они пришли к Мэрибель — ее привезла из Бриарвью бабушка Колина. Кобыла была оседлана и ждала на садовой дорожке. Подсадив ее в седло, Колин сам вскочил на Мэрибель позади Холли.
Лишь когда они подъехали к конюшне и загонам, Холли поняла, что именно хотел показать ей ее спутник. На скаковом круге резвились две гнедых лошади с черными пятнами — они бегали, подбрасывали вверх задние ноги, рыли копытами землю, всем своим видом выражая радость и ликование; на лбу у каждой в лучах солнца сияла отличительная эшуортская звезда. На глазах у Холли лошади промчались вперед по кругу, затем сменили направление и побежали в разные стороны. Оказавшись в противоположных сторонах скакового круга, лошади громко заржали и принялись подскакивать на месте, изгибая стройные спины и тряся своими великолепными головами. Затем, словно повинуясь какому-то невидимому сигналу, большее из двух животных подбежало к более молодому, и они поскакали по кругу голова к голове.
— Кордельер и Гордость Принца! — восхищенно прошептала Холли.
Ее сердце подскочило в груди, а глаза наполнились слезами, которых она не смогла сдержать и которые обжигали ее щеки всякий раз, когда поднимался порыв ветра.
Колин кивнул.
— Я написал мистеру Питерсону, попросив его выпустить на круг Кордельера вместе с жеребцом, — сказал он.
— Господи, как же они прекрасны! Они такие красивые! Такие… свободные…
Слезы снова покатились из ее глаз, а из груди вырвалось рыдание, смешанное со смехом. Ветер подхватил его и унес с собой.
Внезапно Колин соскочил на землю. Стоя сбоку от Мэрибель, он протянул руки Холли. Она с готовностью соскользнула в его объятия, ожидая, что он поставит ее на землю. Вместо этого он стал кружить ее вокруг себя. Мэрибель попятилась назад, подошла к ограждению скакового круга и стала звать своих друзей-животных. Тем временем Холли обняла Колина за шею и прижалась головой к его плечу, а скаковой круг и лошади, пастбища, загоны и яркое небо кружились вокруг нее.
