— Я не понимаю, миледи. Что именно никто не должен знать? — недоуменно спросила Холли.
— То, что я потеряла способность управляться с лошадьми. Лошади — это все, что у меня есть. Без них нет ничего. Я — ничто! Абсолютное ничто…
— Какая ерунда. — Холли обняла девушку за плечи. — Да, два раза подряд у вас случились неудачи, но не более того. Опытный наездник не может в одну минуту лишиться своих способностей. Поверьте мне, завтра же вы оседлаете Принцессу и сможете прекрасно ездить на ней.
Леди Сабрина опустила глаза и быстро заморгала — Холли поняла, что она пытается сдержать слезы. Но когда ее собеседница снова подняла голову, от ее уязвимости и следа не осталось, а лицо обрело решительное выражение.
— Даже не знаю, зачем я так разоткровенничалась с вами, мисс Сазерленд, — вымолвила она. — Возможно, все дело в том, что вы не принадлежите к нашему миру, не являетесь его частью, поэтому не будете судить меня так же строго, как остальные. Тем не менее, вы — умелая наездница, я сегодня поняла это. Я вас за это уважаю. И благодарю за то, что вы для меня сделали.
От этих слов леди Сабрины Холли ощутила острую боль в груди. Если бы только Колин был того же мнения…
— Я хотела бы попросить вас еще об одной услуге, мисс Сазерленд, — продолжала леди Сабрина. — Прошу вас никому об этом не рассказывать. Даже своим сестрам и в особенности членам моей семьи.
Леди Сабрина быстро пошла прочь, а длинный шлейф ее амазонки еще долго скользил за ней по каменному полу. Потом, подобрав шлейф, она перебросила его через руку и вошла в дом через французские двери. В это же мгновение внизу лестницы, ведущей на террасу, послышались шаги. Кто-то начал подниматься наверх.
Холли чуть не вскрикнула, увидев лицо этого человека.
— Лорд Дрейтон? — Она перевела глаза на раскинувшийся внизу сад. — Вы давно тут?..
— Прошу прощения, мисс Сазерленд! Я вовсе не собирался подслушивать!
Его резкий тон и быстрая походка ошеломили Холли.
Она выпрямилась и подняла голову.
— Ваша сестра разговаривала со мной доверительно и не рассчитывая на то, что ее слова услышит еще кто-то, милорд, — сказала она. — Что бы вы ни услышали, я этого с вами обсуждать не буду.
— Я разыскивал вас не для того, чтобы потолковать о собственной сестре.
Он разыскивал ее? Не успела Холли понять, что означают его слова, Колин оказался совсем близко, сел рядом, наклонился к ней — ее сердце подскочило в груди — и взял ее за руку.
— Мисс Сазерленд, я хочу, чтобы вы пообещали мне, что никогда больше не повторите того, что сделали сегодня в загоне, — промолвил лорд Эшуорт.
У Холли появилось такое чувство, будто ее пригнуло к земле.
— Лорд Дрейтон, я… я… прошу прощения, — пролепетала она. — Я знаю, что вы и сами могли справиться с лошадью, а тут вмешалась я, и вы почувствовали себя неловко перед гостями.
— Да к черту моих гостей!
— Что? — Она недоуменно заморгала. — Так вы на меня не сердитесь?
— Сержусь?! — Его брови недоверчиво приподнялись. — Мисс Сазерленд, вы уберегли мою сестру от серьезной травмы. Возможно, вы даже спасли ей жизнь.
Колин все еще держал ее за руку — точно так же, как его сестра за несколько мгновений до этого, а потом крепко пожал ее. Странные вещи он говорит. С одной стороны, благодарит за совершенный поступок, с другой, похоже, все-таки сердится или по крайней мере беспокоится. Его близость, его прикосновение смущали Холли. Она не знала, что и сказать в ответ.
Лорд Дрейтон замолчал. Его голубые глаза были устремлены на нее, и у Холли возникло такое чувство, будто она смотрит на ясное летнее небо. Между ними вспыхнула искра, от которой все ее тело запульсировало, в ушах застучало. Холли хотелось так много сказать ему, так много услышать от него. Молчание затягивалось, но от этого она не испытывала неловкости — скорее, некоторое удивление. Это продолжалось до тех пор, пока в саду не послышались чьи-то голоса.
Внизу на главной садовой дорожке показались цилиндры, шляпки с лентами и солнечные зонтики, которые стали пробираться сквозь кусты. Из листвы послышался смех.
Лорд Дрейтон встал.
— Прошу меня простить, мисс Сазерленд, — промолвил он.
И, поклонившись, ушел.
Разговоры постепенно стихли до приглушенного шума, когда Колин, растворившись в тени, стал спускаться по лестнице террасы. Факелы, освещавшие сад, отбрасывали причудливые тени на дорожки, которые словно отражали его встревоженные мысли.
Сегодня в качестве главы семьи и лидера скакового мира он буквально превзошел самого себя в исполнении своих обязанностей. У полудюжины чистокровных эшуортских двухлеток появились потенциальные покупатели; еще несколько скакунов трех и четырех лет тоже заинтересовали гостей, желающих приобрести породистое животное. Некоторые из этих людей попросили, чтобы лошадей оставили в Мастерфилд-Парке для обучения. Завтра его адвокаты начнут с ними переговоры и обсудят условия покупки, так что сделки будут заключены еще до начала Королевских скачек. Когда его отец вернется из Америки, он будет доволен.
