— Как это — уехал? — Холли пыталась скрыть свое разочарование, но сообщенная Сабриной новость огорчила ее. — Когда уехал? Куда?
— В Кембридж, разумеется. — Леди Сабрина неспешно прошла сквозь двери террасы в гостиную. — А теперь, с твоего позволения, мне надо переодеться из костюма для верховой езды в более приемлемое для дома платье.
— Нет, прошу тебя, подожди минутку…
Холли, спотыкаясь, поспешила за ней и едва не оторвала шлейф собственной амазонки, а поля ее шляпы с пером смялись у нее в кулаке, когда она сорвала шляпу с головы. В комнате находилось не меньше дюжины людей. Холли понизила голос:
— Твой брат уехал так неожиданно.
Сабрина, слегка раздражаясь, остановилась.
— Ему принесли письмо, доставленное по почте, — объяснила она. — Какая-то там неприятность у его университетского друга с руководством… с деканом… Кажется, твоя сестра его знает — это Бенджамин Риверс.
Айви и Уиллоу, стоявшие среди гостей, окружавших пианино, резко оглянулись на них, услышав, как Сабрина громко произнесла знакомое им имя. Находившийся по другую сторону инструмента и беседующий с кем-то лорд Брайс прервал разговор и задумчиво посмотрел на Уиллоу.
— Прошу прощения.
Услышав за спиной мужской голос, Холли отошла от дверного прохода. В гостиную вошел лорд Джеффри, и Холли спросила себя, знал ли он или Брайс о том, что их брат уехал из Мастерфилд-Парка. При мысли о внезапном отъезде Колина ей стало как-то не по себе.
— Я хорошо знакома с мистером Риверсом, — сказала она Сабрине. — Твой брат говорил, что у него за неприятность?
— Да нет, это что-то, касающееся университетских дел… я не вдавалась в подробности. Просто ситуация потребовала срочного вмешательства моего брата.
Сабрина продолжила свой путь. Они вышли из гостиной и пересекли центральный холл по пути к лестнице.
— О Господи… А я ведь хотела купить лошадь…
Сабрина пренебрежительно махнула рукой.
— Ты вполне обойдешься без помощи Колина, — заявила она. — Я устрою тебе встречу с нашим тренером, а адвокаты смогут уладить финансовые вопросы. — Она стала подниматься вверх и говорила, оглядываясь через плечо: — Кажется, и твоей сестре тоже пришло письмо. Оно на подносе.
Леди Сабрина поднялась к себе, а Холли с раскрытым ртом осталась внизу. И что теперь?
Колин уехал. Внезапно, даже не попрощавшись. Или его поцелуй и был своеобразным прощанием? Но к чему такая таинственность?
Упав духом, Холли направилась к круглому инкрустированному столику, стоявшему под массивной люстрой в центре холла. На серебряном подносе она увидела письмо, адресованное маркизе Харроу. Узнав знакомый почерк Саймона де Бурга, Холли взяла письмо и направилась в гостиную, чтобы передать послание Айви.
Находиться в гостиной в костюме для верховой езды было неприлично, поэтому Холли хотела увести сестер назад на террасу, где они смогут поболтать, не опасаясь чужих ушей. Но, увидев, как раскраснелись щеки у Айви, Холли передумала и вместо этого увлекла сестер к диванчику, с которого можно было любоваться садом.
— Отличные новости! — воскликнула Айви, быстро пробежав глазами письмо мужа. — Саймон пишет, что Эррол Куинси приехал в Лондон два дня назад и они вместе будут продолжать эксперименты с камнем Виктории. — Айви подняла голову, ее улыбка стала еще шире. — Теперь, когда Саймону придется заботиться о старшем товарище, он не будет так переживать из-за моего отсутствия.
— Но это странно, — заметила Уиллоу. — Разве мистеру Риверсу не нужна поддержка мистера Куинси, если у него возникли какие-то проблемы в университете?
— Но если мистер Риверс в Лондоне, значит…
— Значит… — Айви шумно вздохнула. — Нет, у меня духу не хватает произнести или хотя бы представить, что это может быть правдой. Должно быть, это какая-то ошибка. Может, леди Сабрина что-то не так поняла.
— Нет, мне она показалась абсолютно уверенной. — Встретившись глазами с Айви, Холли пришла к тому же неутешительному выводу: — Колин солгал.
Уиллоу отпустила письмо, ее рука упала.
— И что же нам делать?
Холли встала с дивана.
— Есть только один выход из положения, — сказала она.
Колин остановил Кордельера и оглянулся назад. Козырьком поднеся руку к глазам, чтобы защитить их от стального блеска послеполуденного солнца, которое постепенно шло к закату, он оглядел оставшуюся позади дорогу. Пыльная лента протоптанного лошадиными копытами тракта пропадала из виду за поворотом, а затем вновь открывалась взору примерно в миле от него на пологом склоне холма. Повсюду виднелись соломенные крыши домов, над которыми из труб клубами поднимался дым, а это означало, что рабочий день завершен, люди вернулись в свои жилища и разжигают очаги. Приглядевшись, Колин заметил на расстоянии какое-то движение — кажется, это пыль поднималась с утоптанной земли.
Стоявший позади него жеребец замотал головой, натягивая веревку, которой он был привязан, переступил с ноги на ногу и всем видом показывал, что ему не терпится продолжить путь.
— Да будет тебе, парень, — ласково проговорил Колин. — У нас с тобой одна цель — вернуть тебя домой, где ты и должен жить.
