Р' мире гигантских мегаполисов техника СЃСЂРѕРґРЅРё магии. Она существует независимо РѕС' живых; машины вырастают на заводах, дикие механизмы функционируют сами по себе и нередко смертельно опасны для обитателей этого мира. Лишь техники-машиноловы СЂРёСЃРєСѓСЋС' приручать РёС…. А с теми, кого приручить невозможно, разбираются ведьмаки — истребители механических чудовищ. Они не верят никому, кроме коллег-ведьмаков, и ничего в этом мире не боятся. Превыше всего они чтут контракт, и плату за СЃРІРѕРё услуги всегда берут вперед. Р
Гном-дальнобойщик оказался неразговорчивым. Один-единственный раз, где-то между Орлом и Тулой, он внезапно спросил:
— Пить хочешь?
— А что у тебя? — хмуро уточнил Геральт.
— Вода, — ответил гном, не отрывая взгляда от дороги за лобовым стеклом. — Под Балаклеей криница есть, всегда там набираю. Холодненькая!
Чтобы дотянуться до автохолодильника, невысокому водиле не пришлось даже нагибаться. Он вынул пластиковую бутылку безо всяких наклеек и надписей и протянул Геральту.
Тот свинтил оранжевую пробочку, понюхал, отпил. Вода была действительно хороша — не усредненная жидкость известных магазинных и складских марок, а настоящая криничная, с особым вкусом. И действительно холодненькая.
— Спасибо, — поблагодарил Геральт напившись, протянул открытую бутылку гному, дождался когда тот тоже напьется и только тогда завинтил пробочку, потому что водителю одной рукой это неудобно.
Гном кивнул в ответ — не то благодарил за помощь с пробочкой, не то, наоборот, ответил на «спасибо» Геральта — и снова надолго замолчал.
Ехал гном только до Ступино, так что в самое сердце Большой Москвы пришлось добираться электричкой. Правда, до вокзала электричка не дошла, почему-то встала раньше времени. Народу в вагоне было всего ничего: орчата-подростки, непрерывно гогочущие и часто выбегавшие в тамбур покурить, двое пожилых людей, с виду бродяг, но не вонючих, сравнительно опрятных, да сам Геральт. Подобное соседство его не смущало: об орчатах он подумал: «Спасибо, что курят в тамбуре, а не прямо в вагоне», а о бродягах — «В самом начале они все еще чистенькие. А вот потом…» Впрочем, погруженного в себя Геральта мало волновали окружающие.
Его не страшили внезапные повороты судьбы. Уж ко-го-кого, а ведьмака жизнь ежедневно берет на излом. И на сюрпризы ни разу не скупится. Заботил Геральта не столько сам факт вынужденного отъезда из Большого Киева, сколько обстоятельства, к отъезду приведшие.
С другой стороны, как и всякий ведьмак Геральт не любил оглядываться назад, на уже перевернутые страницы жизни. Но на душе отчего-то нехорошо скребло.
Так он и сидел, отгоняя мысли о прошлом и пялясь на лениво ползущие за окном кусты, гаражи, снова кусты, снова гаражи; на заборы промзон, на коробки двадцатиэтажек чуть в отдалении от железнодорожной ветки, на неожиданно оживленные рынки, к железке жмущиеся. На платформы, около которых электричка периодически на минуту-другую застывала.
На Большую Москву, где ему предстоит провести какое-то время. Какое? Кто ж его знает. Будущее покажет.
Когда электричка остановилась, причем не у платформы, а просто посреди перегона, Геральт поначалу не особо встревожился, но минут через пять, когда ожидание начало затягиваться, привычно подобрался. Орчата очередной раз курили в тамбуре, бродяги вполголоса переговаривались на ближней лавке к противоположному, а Геральт одиноко сидел в середине вагона у приоткрытого окна.
Открытый оконный проем — верхняя его часть — был достаточно широким, чтобы в случае чего выбраться, это Геральт сразу взял на заметку. Рюкзачок уже снят и стоит рядом, на лавке, потому что протискиваться с рюкзачком на спине будет узковато.
Машинально потрогав притороченное к боку ружье, Геральт вслушался. Сегодня он подвесил ружье по-походному, под куртку, а не поверх, чтобы не нервировать окружающих, и, похоже, правильно сделал.
Чего-то там, снаружи, происходило. Ругаются. Кричат. Впереди по ходу электрички. Снаружи, а не в вагонах.
Выждав еще несколько минут, Геральт подумал: а не сойти ли ему? На Павелецком делать, в общем-то было нечего, только и пользы, что расположен вокзал в самом Центре, центрее некуда — на Садовом кольце. В Центре все безумно дорого, от еды до ночлега, а у Геральта ситуация сложилась не из тех, чтобы шиковать. Тут, чуть южнее Центра тоже, небось, недешево, но уж точно дешевле, чем в пределах Садового.
«Сойду, — внезапно решился Геральт. — Вдруг это судьба?» Он решительно встал и направился к тамбуру.
Орчата очень удачно отжали двери электрички и гурьбой, смешно вытягивая шеи, выглядывали наружу. Геральт похлопал крайнего по плечу:
— Дай-ка!
Орчонок недоуменно обернулся. Остальные не обращали внимания, продолжали выглядывать. Пришлось его, непонятливого, отодвинуть в сторону — мягко, без особого нажима. Потом и следующего тоже. А дальше Геральт протиснулся в узкую щель и соскочил на залитый мазутом щебень. В спину ему что-то тихо прошипели, но ведьмаки на такое внимания никогда не обращают.
Закинув рюкзачок на одно плечо, Геральт зашагал прочь от электрички, туда, где в размалеванной аэрозолями бетонной стене, тянущейся вдоль путей, виднелся неровный пролом.
Миновав его, Геральт оказался на территории диких гаражей, в царстве крапивы, ржавчины и трухлявых деревянных ворот. Если тут когда и водились дикие автомобили, время это безвозвратно минуло. Теперь здесь было тихо и пыльно; даже листья крапивы были не зелеными, а серо-коричневыми.
