Но так было не всегда. В те времена, когда вся магия была примитивной, жрецы и шаманы проходили длинный путь. Они жили очень долго — те два процента, что выживали. Это было частью игры. Считалось, что адепт, ступая на путь магии, принимает риски. Хочешь колдовать — считай, что смерть всегда рядом с тобой. Это единственный способ выжить: доверься магии и играй.
Именно по таким правилам обучали Наль. Именно так она действовала теперь.
Я задумчиво наблюдала за тем, как пауки расползаются во все стороны, растут на глазах, обретают объём. Я ждала.
Возможно, я была слишком добра с этими детками. Возможно, им следует раз и навсегда усвоить, с чем они на самом деле имеют дело.
Пауки росли. Ученики реагировали по-разному: кто-то упал в обморок, кто-то бился в истерике. Жденек пытался открыть собственную внутреннюю дверь; не слишком успешно, но я оценила попытку и сделала пометку, что с ним стоит заниматься усерднее. Бадина и ещё несколько студентов попытались создать защиту.
Молодцы, что уж.
Я дождалась драматического момента, когда кольцо из пауков сомкнулось вокруг малолетних идиотов, и спрыгнула с потолка, преграждая теням путь.
— Пошли вон.
Они зашевелились, заворчали.
— Мы пришли на зов нашей Жрицы… — шелестело в щёлканье жвал. — Мы пришли покарать тех, кто оскорбил её… мы пришли отведать их мясо… не тебе стоять на нашем пути, полукровка…
Я мысленно порадовалась, что детки едва ли могут разобрать эти слова.
— Это моя земля, — сказала я теням. — Здесь нет вашей власти.
Жвала защёлкали злее.
— Ты далеко, полукровка! Где твой лес? Где твоё болото? Здесь, в каменных стенах, нет твоей силы! Нет твоей власти!
Тут не поспоришь, кстати. И при других обстоятельствах мне бы даже пришлось взывать к Самой Море, чтобы прогнать их. Но…
Я оскалилась. Волосы мои застелились по полу, удлинняясь. Вспыхнули обереги, вычерченные на всех входах. Туман поплыл по комнате, скрывая стены. Забурлили зелья в кладовой. Зашелестели подвешенные под потолком травы…
— Это. Моя. Земля. Я не приглашала вас — значит, уходите!
Они возмущённо защёлкали жвалами, но пол уже обратился под ними в трясину, утаскивая вниз, туда, откуда они пришли.
— Не сегодня, — сказала я им.
И всё кончилось.
45
*
— Ну? — я смотрела на сбившихся в кучу дрожащих ученичков. — Кто что умное выдаст в своё оправдание? Подумайте внимательно, потому что у вас проблемы.
— Это всё она! — выкрикнула одна из студенток. Наль, уже пришедшая в себя, виновато прикусила губу.
— А вот это было глупо, — сказала я насмешливо. — Потому что я всё это время наблюдала за вами. И всё слышала.
Побледнели все.
— Профессор, мы виноваты, — начал Жденек. — Все. Нам нельзя было допускать этот глупый спор.
Вот ты каков, голос разума… только что-то раньше ты так громко не звучал.
— Да что вы говорите, студент Жденек? Что же вы раньше так уверенно не выступали?.. Сядьте на свои места! Все!
Они расселись, глядя на меня во все глаза. Я намеренно не стала превращаться в человека, равно как и подстраиваться под их манеру двигаться. Напротив, я поступила, как было удобно мне: выпустив когти, запрыгнула на кафедру и села там в позе изготовившегося к прыжку хищника. Кто-то шумно сглотнул.
Да, детки, мои суставы устроены совсем не так, как ваши. Пугает? Ничем не могу помочь. Любишь с примитивной магией баловаться — люби и на фоморов любоваться. Не знаю, есть ли такая поговорка, но её точно стоило бы придумать.
— А теперь, — сказала жутким потусторонним голосом, — поговорим о том, какие вы все идиоты.
Эти красавцы поопускали головы и засопели, как ёжики.
Э нет, ребятки. Это сработало бы, будь мы в начальной школе. Но это не детские шалости.
— Наль, начнём всё же с тебя, — отрубила я жёстко. — Ты осознаёшь, что только что чуть не убила пятнадцать человек? Понимаешь, что за такую выходку тебя бы на всю жизнь заперли в клетке? Ладно, в лучшем случае — на полжизни. Это если бы в Высоком Суде удалось доказать непреднамеренность. Но в худшем, если бы суд отыскал в твоих действиях расчёт, тебя ждал бы костёр.
— Это всего лишь тени! — возмутилась Наль. — Любой справится с тенями!
— Я бы всё же очень поспорила насчёт “любого”, — оскалилась я. — Но некоторые из присутствующих действительно смогли бы защититься… если бы в этих стенах не была блокирована примитивная магия.
В аудитории стало очень тихо. Наль вытаращила глаза. Я ощерилась.
— Всё очень просто, — продолжила я. — Эта аудитория — место для преподавания теории. При этом природа примитивной магии такова, что любое неосторожное слово может стать проблемой. Преподаватель может регулировать, вкладывать ли в слова силу. Студенты — ещё нет. Потому тут установлено ограничение, сквозь которое под силу проникнуть только тем, кто уже имеет налаженный канал связи с потусторонним — а значит, опыт. Твои соученики знали об этом. Они хотели посмеяться над тобой, а в итоге едва не сделали себя трупами, а тебя — убийцей.
Наль побледнела. Бади сжала губы. Кто-то начал тихо поскуливать.
