— Но? Мне показалось, или только что ты утверждала, что сделаешь всё?
— Я просто не понимаю, — сказала она упрямо. — Как ей удалось призвать теней?
Ох, ступаем мы тут на скользкую почву…
— У Наль есть талант, — сказала я просто. — И соприкосновение с потусторонним миром, которое ей однажды довелось пережить, усилило его в разы. Случай — один на миллион. Она — прирождённый Жрец, подлинный примитивный маг. Так очень редко, но — всё же бывает.
Бади отвела взгляд, но после снова посмотрела на меня.
— Но почему она, профессор? — спросила девчонка почти что с отчаяньем. — Почему? Что в ней такого особенного? Она в этой Академии даже числится только потому, что её мать — преподаватель. Она не учится, и даже по меркам бытовиков… А я… я столько прошла, столько трудилась… Почему?!
Ох, деточка. Если бы только у меня были для тебя ответы.
— Я не знаю, Бади, — честно призналась я. — Принцип, по которому магия отмечает своих избранников, сложно уловить. Порой дело в наследственности, порой — в крови нелюдей, порой — переплетении каких-то родовых долгов и связей, порой — в неисповедимых путях предназначения. Я ещё не изучала биографию Наль настолько достоверно, чтобы дать тебе точный ответ.
— Это несправедливо, — прошептала Бади.
— Жизнь в целом несправедлива, — спокойно сказала я. — Как и судьба. Справедливость — человеческое понятие. Оно может быть условно применимо к решениям и поступкам человека… или другого разумного. Но не к магии как таковой. Наль получила дар, и это просто факт. Вне оценочной системы координат. Но это же накладывает на неё много обязанностей… просто поверь: любая сила всегда приходит с ценой. И тебе кажется, что кому-то всё даётся легко — тебе только кажется. И кто-то может точно так же думать о тебе.
Она медленно кивнула. Вряд ли поняла; впрочем, это уже — вопрос времени.
— Итак, ещё раз. Ты поможешь Наль тут прижиться и закрыть “хвосты”?
— Да, профессор.
— Ты поняла, что будет, если снова попытаешься её каким-то образом подсидеть?
— Да. Я обещаю, что не стану.
— Ладно, — я вздохнула. — На этом вроде бы всё, но у меня к тебе ещё один вопрос. Довольно личный.
— Вам нужно что-то ещё, профессор? Я всё сделаю, не сомневайтесь!
У, как всё запущено, однако.
— Нет, ничего не нужно делать. И отвечать ты не обязана, потому что я тут вмешиваюсь уже не в своё дело. Но… Бади, ты ведь понимаешь, что Рой — дракон? И он может быть только с парой?
Её ответная улыбка была такой робкой, настоящей и искренней, что у меня защемило сердце.
— Я думаю, он и есть — моя пара, — сказала она тихо.
Ох, ещё и это…
— Почему ты так думаешь?
— Моё сердце замирает, когда я смотрю на него, — прошептала она. — Всё это… Я, наверно, кажусь вам глупой и подлой, профессор. Наверное, я самой себе тоже, ведь я злюсь на Наль из-за Роя тоже. Он не нужен ей, но она всё равно морочит его… А я... Но я никогда не испытывала такого, ни к кому. Вы знаете, я не позволяла себе любить. Я училась, да и наши мальчишки… да вы сами их видите каждый день.
Угу, вижу. Мальчишки как мальчишки, не хуже прочих. Но они едва ли годятся на роль принца девичьих грёз. А вот Рой… он вполне, да.
— Рой другой, — добавила Бади тихо. — Он умный, взрослый, очень заботливый. И с ним я чувствую себя такой счастливой… я почти уверена, что мы с ним пара. Иначе откуда бы взялось это ощущение?
— Ты влюблена, — сказала я мягко. — Оттуда и это чувство. Но это не гарантирует…
— Знаю, — сказала она упрямо. — Но чувствую. Мы — пара.
Что же, тут я сделала всё, что могла.
— Хорошо, — сказала ей. — Надеюсь, у вас всё сложится. Иди и отдохни.
— Спасибо, профессор Лофф!
Она вышла. А я ещё долго сидела, глядя на закрывшуюся за её спиной дверь.
47
Когда я всё же перестала изображать кипучую деятельность и пошла домой, на дворе стояла ночь. Была она пасмурной и немного капризной, будто погода не могла никак определиться — весна у нас или всё же зима. Срывались капли дождя вперемешку со снежинками, лужи соседствовали с полурастаявшими сугробами, и всё это в сумме создавало совершенно непередаваемую атмосферу ушедшего праздника.
Я брела домой через академический парк. Ступала медленно, подняв голову к затянутому хмарью небу, впитывала свет редких фонарей и ощущала... печаль. Воспоминания о ледяном мосте, и огнях бала, и нашем с Дином танце, и надеждах — вот чем был теперь для меня пропитан этот парк.
И не только для меня, пожалуй… Ох уж эти драконы! В них очень тяжело не влюбиться. И ещё тяжелее — склеивать потом своё сердце по кусочкам.
