Очень драконий отбор полностью

— Мало, — покивала эта забавная девица. — Хотя бы трое! А то загрызут. У нас уже есть красивая — ты, умная — я… теперь нужна милая и домашняя. Или просто милая — на худой конец. Я там присмотрела парочку в других сотнях. Пойдём выбирать? Надо только сразу удостовериться, что мы претендуем на разных драконов — а то, знаешь ли, накладочка выйдет… нужно минимизировать конкуренцию! И поторопиться, а то самых нормальных расхватают.

Честно говоря, мне было преимущественно наплевать на все эти надуманные проблемы. Но потенциально это было неплохим развлечением; всё лучше, чем смотреть на это всё со стороны.

Чем думать о том, что, вероятно, последние дни моей жизни будут выглядеть именно так… нелепо.

— Ну что же, пойдём смотреть на милых, — сказала я со смешком. — И да, мне к тебе так по номеру и обращаться? Или изволишь представиться?

— Хей! Я Марни. Марни Горнифф.

Любопытно…

— Тавельнское имя?

— Да. Проблемы? — она тут же ощетинилась, как приготовившийся к сражению ёж.

— Нет, всё в порядке, — землячка, однако. — Просто странно встретить здесь кого-то с островов.

— Я родилась и выросла здесь, — сказала Марни чуть спокойней. — Но мой отец с островов, да. Он переехал во время Трёхлетнего Излома.

— Военнопленный?

— Не совсем, — Марни отвернулась.

Понятно...

Что же, во время войны дезертировали многие, есть такое дело. И, положа руку на сердце, их очень даже можно понять.

Я была мала, когда разразилось решающее сражение за свободу Вел-Лерии, но очень много слышала о тех временах. Очевидцы (включая отца, который в те времена заведовал военным госпиталем) вспоминали этот период, как воплощение Бездны на земле. Драконьи налёты, превратившие половину столицы в пустыню, ледяную и выжженную одновременно; оборотничьи десанты, вырезавшие под корень отказывающиеся присягнуть Императору деревни; морское сражение за Вел-Лерскую бухту, после которого море горело несколько месяцев, на много лет вперёд загубив рыбный промысел; сражения магов на суше… В общем, то ещё было времечко.

Тогда мало кто верил, что северным островам удастся отстоять независимость. Многие переходили на сторону драконов — хотя бы из желания выжить.

Собственно, с наибольшей долей вероятности Тавельни стала бы частью Драконьей Империи, если бы не вмешательство самых неожиданных союзников — фоморов.

Пара Первого Императора была отравлена болотной ведьмой; целый драконий десант сгинул в бушующем море, утянутый в Бездну глубоководными чудищами; из древних гробниц в сторону нападающих армий выплеснулась живая Тьма, пожирая всё на своём пути. Да что уж там! Сам Виелон в обличье Лесного Царя поднял свою рогатую голову над северными лесами — и природа взбунтовалась против чужаков.

Так драконам пришлось уйти. И те, кто выбрал их сторону, были вынуждены поступить так же: в те времена пощады им бы не было. Слишком свежи были воспоминания о, например, Магической Академии, замороженной вместе со всеми преподавателями, студентами и учениками подготовительных курсов.

Как бы я ни ненавидела людей, их ярость понять могу. Как и последовавшие после окончания войны репрессии.

— Меня зовут Лайлин, — выдала я заученное назубок имя. — Полностью звучало бы как «леди Лайлин Этинье», но ты можешь называть меня по-имени.

— Хорошо, — Марни быстро отвернулась, стараясь скрыть облегчение. Видимо, ей доставалось из-за северных корней... Я задумалась о том, насколько сильно на самом деле подставляю девчонку нашей так называемой «дружбой». Связь со мной, да с учётом её родословной… если, судя по её реакции, мигранты и так подвергаются гонениям…

— Знаешь, я передумала, — сказала я быстро. — Поищи для коалиции кого-нибудь другого.

Её губы искривились.

— Серьёзно, да? Не может быть, что ты из этих!

— Никаких тех или этих, — отрезала я. — Просто не хочу вписываться в историю Отбора с особой твоего происхождения.

Каждое слово — правда. Но — не вся. И поданная под совершенно другим углом.

Тебе и так тяжело тут приходится, землячка. И ты мне однажды спасибо скажешь за грубость… если не совсем уж дура.

— Ну и ладно, — Марни зло сверкнула глазами. — Ты об этом ещё пожалеешь!

— О, жду с нетерпением! — я позволила себе хищную улыбку. — Мне сегодня только и обещают, что я пожалею. Это интригует — люблю веселье. Но ты смотри уж, не разочаруй!

— Не сомневайся, — прошипела Марни. И ушла, вздёрнув нос.

Я на это только усмехнулась. Получилось не слишком весело, да. Но тут уж ничего не поделаешь: бывают случаи, когда нужно быть жестоким, чтобы быть милосердным.

Возможно, держать существ на расстоянии от себя — это вообще чуть ли не единственное возможное милосердие... для таких, как я.