– Он меня не послушает.
– Я думаю, вы будете удивлены.
Гамаш зашагал по слякотной дороге в направлении, противоположном тому, в котором ушел Камерон, ставший теперь почти невидимым в тумане.
С другой стороны дома раздался голос Бовуара и стук в дверь.
– Трейси, это полиция. Старший инспектор Бовуар.
Гамаш сошел с дороги на мягкую траву, пропитанную тающим снегом, и сделал несколько шагов.
Здесь тоже была дверь. Закрытая. Он знал, что она ведет в мастерскую Трейси.
Подойдя ближе, он увидел след подошвы.
Гамаш остановился. И замер.
Он снова услышал стук. Это Бовуар. У двери. Пытается получить ответ.
Но Гамаш понял, что ответить некому, в доме никого нет. По крайней мере, никого живого.
Он повернулся и крикнул Клутье:
– Омер уже побывал здесь и ушел. Пусть Бовуар зайдет в дом и найдет Трейси.
– Да, сэр.
Она побежала по подъездной дорожке, оскальзываясь в грязи, но удерживаясь на ногах.
– Он здесь! – крикнула она. – Омер здесь!
Все стоявшие у двери повернулись.
– Откуда вы знаете? – спросил Бовуар.
– Старший инспектор Гамаш сказал мне. Сказал, чтобы вы шли внутрь. Может быть, Трейси…
– Merde, – выругался Бовуар и потянулся к ручке двери, а два агента потянулись к пистолетам.
– Уберите их в кобуру, – приказала Лакост.
Мощная дверь была заперта. Они навалились на нее, и тут подоспел Камерон. Человеческий таран.
Он приложился к двери плечом, и она распахнулась.
Бовуар ворвался внутрь, мимоходом подумав, где же Гамаш.
– Скажите ему, что я преследую Омера! – прокричал Гамаш вслед Клутье, когда та побежала предупредить Бовуара.
Потом он вернулся к следам.
Одна пара отпечатков вела к дому.
Другая – в обратном направлении.
Гамаш пошел по следам к лесу.
Но, сделав несколько шагов, остановился и огляделся. И тогда понял, куда направляется Омер.
Необходимость идти по следам отпала, и Гамаш почти бегом припустил по лесу, петляя между деревьями. Хрупкие ветки царапали его куртку, руки, лицо.
Один раз пришлось остановиться, когда туман сгустился и Гамаш потерял ориентацию. Но он быстро переориентировался и продолжил путь.
Минут десять потребовалось ему на то, чтобы, поскальзываясь и утопая по щиколотку в слякоти, добраться до заросшей тропы.
Он слышал впереди хриплое дыхание, но только за поворотом смог его увидеть.
Омер стоял на мосту. Туман, поднимавшийся над речкой Белла-Белла, почти окутывал его.
Но он был не один.
На плече у него лежало тело Карла Трейси.
– Омер!
Годен повернулся.
– Сюда! – крикнул Камерон из глубины дома. – В мастерскую!
Бовуар поспешил туда, предполагая, что найдет Трейси либо за работой над его глиняными горшками, либо мертвым. Но вместо Трейси он увидел Камерона, стоящего у задней двери.
– Вероятно, Годен вошел здесь, – сказал Камерон.
– Никаких следов Трейси? – спросил Бовуар, протискиваясь мимо Камерона. – Господи Исусе, тут следы, входящие и выходящие.
– И кровь на полу. – Лакост показала на пятна. – Но не много. Кто-то ранен, однако непохоже, чтобы смертельно. Иначе было бы больше крови.
– И лежало бы тело, – сказал Бовуар.
Он шагнул за дверь и увидел то, что видел Гамаш. Два ряда следов, причем одни глубже других.
– Вероятно, Омер забрал Трейси с собой.
– А шеф преследует их, – сказала Лакост, показывая на другие следы.
– О господи, – выдохнула Клутье и, когда все посмотрели на нее, добавила: – Он кричал что-то, но я не расслышала. Нужно было остановиться и спросить, а я продолжала бежать.
Лакост повернулась к Бовуару:
– Он думает, что мы идем сразу же за ним. Он рассчитывает на помощь.
Камерон бросился мимо Бовуара в сторону леса, но Бовуар остановил его:
– Подожди.
Всем своим существом он стремился в лес. Он чувствовал, что и остальные полицейские напряглись в ожидании.
Но он помнил совет шефа.
Думай. Переведи дыхание. Задержись на минуту. Всего на минуту. Чтобы подумать.
И вот теперь, сгорая от потребности бежать, Жан Ги Бовуар заставил себя подумать.
– Годен тащит Трейси к мосту. Изабель, садись в машину. Вы двое, – он показал на Камерона и Клутье, – поезжайте с ней.
– А ты? – спросила Лакост.
Но Жан Ги Бовуар уже делал то, что делал всегда. Следовал за Арманом Гамашем.
К тому времени, когда Лакост дошла до машины, Жан Ги Бовуар и два других агента были уже далеко в лесу. Спешили между деревьями сквозь туман.
– Бросьте его, Омер.
Годен стоял в двадцати шагах от него и тяжело дышал.
– Положите его на землю.
Приближаясь к мосту, Гамаш сунул руку в карман, но не за пистолетом Камерона, который все еще лежал там, а за своим телефоном. На глазах у Омера Гамаш остановился, нажал кнопку на телефоне и поставил его на землю, прислонив к камню.
Он знал, что сигнал сюда не проходит. Телефон не мог что-то посылать, зато мог записывать.
Омер, стоя с бесчувственным Трейси, перекинутым через его плечо, как мешок с картошкой, ничего не говорил. Ничего не делал. Только смотрел на Гамаша и жадно глотал ртом воздух.
Гамаш шел медленно, держа руки перед собой. Ножа он не видел. Возможно, Омер уже воспользовался им. И выбросил.
Неужели Карл Трейси мертв?
