Впрочем, Гамаш, повидавший немало тел, так не думал. Руки Трейси, безвольно свисавшие, сохраняли розовый оттенок. И кровавого следа не было, как не было и пятен на одежде Омера, а пятна были бы, если бы он заколол Трейси ножом.
Омер сделал шаг назад. Второй. К перилам моста, пролом в которых не защищало ничего, кроме полицейской ленты.
И Арман понял, что собирается сделать Омер. Что собирался сделать все это время.
Он последует в воду за дочерью. И заберет с собой Трейси. Но дальше их пути разойдутся. Потому что Трейси отправится в ад, а Омер…
– Фред, – сказал Арман.
На мгновение Омер пришел в замешательство. Потом заговорил:
– Оставьте его себе. Он ваш.
– Нет, я спрашиваю, почему Вивьен не взяла Фреда с собой, уходя из дома?
Гамаш оглянулся. Никого.
Он рассчитывал, что к этому моменту Бовуар и Лакост уже будут здесь.
Его время было на исходе, а Омер был на исходе с моста. Гамаш надеялся только на то, что ему удастся достаточно долго отвлекать Омера.
– Это лишено смысла, – сказал Гамаш, поднимаясь на мост. – Она бы не ушла без своей собаки. Я не понимаю. А вы?
Трейси застонал, и Омер покрепче ухватил его.
Если Гамаш надеялся отвлечь Омера, поколебать его целеустремленность, то ему это не удалось.
Омер выглядел озадаченным, но не смущенным. Он был уверен в единственной вещи, имевшей сейчас значение.
Гамаш попытался еще раз. Что угодно, лишь бы остановить медленное движение Омера к краю.
– Меня беспокоит и кое-что еще, – сказал он. – В субботу утром Трейси был в магазине художественных товаров. Почему Вивьен не уехала к вам, пока он отсутствовал? Почему не уехала раньше?
И опять ничего. Только пустой взгляд.
Трейси пошевелился, все еще пребывая в сумеречном состоянии, и Омер снова усилил хватку.
«Молчи, – мысленно воззвал Гамаш к приходящему в себя человеку. – Не двигайся».
– Вы сняли двадцать тысяч долларов со своего счета в банке. Чтобы отдать Вивьен?
– Да.
Простой вопрос. Простой ответ. Но хотя бы ответ. Это дало Гамашу некоторую информацию и, что не менее важно, создало крохотную трещинку в целеустремленности Омера. И может быть, подарило время Жану Ги, Изабель и другим, кто спешил сюда. Если бы только ему удалось отвлечь Омера.
Хотя Арман был вовсе не уверен, что это будет иметь значение.
Омер сделал еще шаг назад.
– Ей нужны были деньги? – спросил Гамаш.
– Да.
– И вы для этого заложили дом.
Омер коротко кивнул.
Гамаш сделал следующий шаг. Дальше по мосту.
– Вы советовались с Лизетт Клутье? О том, как делаются такие вещи? Она знала про деньги?
– Не знаю, может, и советовался. Это не важно.
Вид у Омера все еще оставался ошеломленный, но в его глазах появилось какое-то новое выражение. Не то чтобы страх, скорее настороженность.
Ну и чего же может опасаться человек, готовый убить себя? Чего-то связанного с Клутье?
– Что такое, Омер? Что вы хотите мне сказать? Что вы должны мне сказать?
– Я любил Вивьен.
– Я знаю, что любили.
– Я должен это сделать. Это моя вина. Я должен загладить ее.
– Это не ваша вина, и вы ничего не загладите таким образом, Омер. Вы должны это знать. Совершение одного ужасного поступка следом за другим не восстановит баланса в вашей бухгалтерской книге.
– Все эти годы обид. Вся боль. – Омер почти взывал к нему, пытался помочь Арману понять. Вникнуть. – Столько раз мне следовало прекратить, но я ничего не сделал. Кати меня умоляла, но…
– Вы ничего не могли сделать. Вы отправляли Вивьен деньги, вы заложили дом. Вы пытались встретиться с ней, помочь…
Отец Анни смотрел на отца Вивьен. Мысли Армана метались. Он пытался нащупать что-нибудь, что угодно, чтобы поколебать решимость Омера.
Но все, что он говорил, только усугубляло положение, если это вообще возможно.
Омер подбросил Трейси на плече. Еще крепче ухватился за тело.
– Вы ошибаетесь, – сказал он. – Во всем. Это не ужасный поступок. Это единственная достойная вещь, которую я могу сделать для Вивьен. Чтобы компенсировать ущерб. Всю боль, какую я ей причинил. Это мой долг перед ней. Вы правы. Вероятно, это… как вы там сказали? Не восстановит баланса в бухгалтерской книге? Да, не восстановит. Но больше у меня ничего не осталось.
Арман услышал, как хлопнула дверца машины, и увидел, как взгляд Омера переместился куда-то ему за спину.
– Patron?
Зрелище, представшее перед Лакост, леденило кровь. Но не удивляло.
Отец Вивьен собирался сдержать обещание. Сбросить убийцу Вивьен с моста. Неясно было только одно: собирается ли он и сам прыгнуть в реку.
Но стоило ей посмотреть ему в лицо, как у нее исчезли все сомнения.
Бовуар видел свет за деревьями. Простор. Дорогу.
Они почти дошли.
Он ничего не слышал впереди, потому что продирался сквозь ломающиеся ветки и подлесок.
Но, едва выйдя из леса, он увидел полицейские машины, а за поворотом дороги ему открылась вся картина происходящего. Он резко остановился.
Арман ощутил тяжесть пистолета Камерона у себя в кармане и подумал, не воспользоваться ли им. Ранить Омера. Остановить его.
Но он решил не делать этого.
Омер находился слишком близко к краю. Во всех смыслах. Выстрел сбросит его вниз.
