Человек был молод – вероятно, лет двадцати с небольшим. Судя по мощным рукам и торсу, он занимался физической работой. И, судя по его виду, тестостерон играл немалую роль в его жизни.
У него была пышная, но ухоженная черная борода, на голове короткие волосы. Карие глаза смотрели ясным взглядом, а на руках он держал младенца.
На мгновение Изабель Лакост забыла, что она замужем. Что у нее двое детей. Она надеялась, что челюсть у нее не отвисла, но в том, что глаза широко распахнуты, она не сомневалась.
Лизетт Клутье, стоявшая рядом с ней, улыбалась. Даже ухмылялась. Потеряв сразу и сердце и, видимо, разум.
– Квебекская полиция? А о чем речь? – спросил он.
– Нам нужно поговорить с вами об убийстве.
– Убийстве? Здесь?
Он выглянул за дверь и прижал ребенка крепче к груди, инстинктивно защищая ее.
Клутье сглотнула слюну.
– Нет, не здесь, – ответила Лакост, к которой вернулась способность мыслить. – Мы можем войти?
– Да, конечно.
Он отступил, и обе женщины, сняв грязную обувь, последовали за ним в кухню скромного дома.
Это был район Кауансвилла, застроенный совершенно одинаковыми бунгало.
– Вы можете рассказать нам о ваших отношениях с Вивьен Годен? – спросила Лакост, усевшись в указанное ей кресло, лучшее в комнате, и прислонив трость к подлокотнику.
Месье Бертран провел их в заднюю часть дома, мимо небольшой передней комнаты, которая могла бы служить гостиной, но в этом доме была заполнена всевозможными спортивными тренажерами.
Кухня выходила в зону отдыха, где стояли диван, два кресла и громадный телевизор, по которому демонстрировался мультик. Карточный столик выполнял функцию обеденного, хотя Лакост сомневалась, что сюда часто приходят гости на обед, если вообще приходят.
В раковине лежали тарелки, а на кухонном столе стояла почти пустая детская бутылочка.
В доме царил беспорядок, но грязи Лакост не заметила.
– Не говорите моей сестре, – попросил Бертран, приглушив звук.
– К сожалению, не могу это обещать, – сказала Лакост. – Дело очень серьезное. Может быть, нам и с ней придется поговорить.
– Правда? Ну, тогда я должен вам сказать, что она не одобряла.
– Мало кто одобрил бы.
– Но ведь это не так уж плохо, а?
И тут Изабель Лакост начала подозревать, что они говорят о разных вещах.
– Вы о чем?
– О телевизоре. Вандреди любит сериал «Бабар», и я включаю его, когда Пам нет дома.
– Вандреди? – переспросила Клутье.
– Она родилась в пятницу[30].
– Пам – ваша сестра? – спросила Клутье.
– Oui.
– Так это не ваш ребенок? – уточнила агент Клутье.
– Нет. – Он улыбнулся. – Приглядываю за ней, когда могу. Я пока без работы. Строительный сезон начнется через пару недель. – Он посмотрел на маленькую девочку и улыбнулся, а она улыбнулась ему в ответ. – Приходится проводить с Ди все время, какое у меня есть.
Полицейские переглянулись. Обе подумали приблизительно об одном и том же.
О том, что он обаятельный. И возможно, убийца.
Но разве стала бы его сестра, будучи матерью, доверять своего ребенка человеку, способному на убийство? Сестра должна была почувствовать, заметить в нем какую-то темную сторону, угрозу, когда они росли вместе.
Может быть, он не собирался убивать свою любовницу. Может, произошел какой-то ужасный несчастный случай и он побоялся рассказать, как все было. Если он боится рассказать сестре о слоне из мультика, так что уж говорить о признании в убийстве?
Суперинтендант Лакост повернулась так, чтобы видеть его лицо:
– Ваши отношения, сэр. С Вивьен Годен.
Он сосредоточенно свел брови на переносице, осторожно подбрасывая племянницу на колене.
– Простите, но я вроде бы не знаю такую. Это ее убили?
Они внимательно смотрели на него, но ни одна из них не увидела ни малейшего огорчения, кроме обычной человеческой реакции на сообщение о смерти кого-то постороннего.
– Пожалуйста, отвечайте на вопрос, – сказала Лакост.
Вопреки тому факту, что агент Клутье из двух женщин явно была старше по возрасту, Жеральд Бертран нутром почуял, что начальник здесь эта молодая женщина со старыми глазами и тростью.
– Я уже ответил. Я ее не знаю. Почему вы решили, что я должен ее знать?
– Подумайте получше, – предложила Лакост.
– Не знаю, что вам сказать, – ответил Бертран, переводя глаза с одной на другую.
Тогда у Лакост появилась другая мысль. Возможно, звонила вовсе не Вивьен.
– А Карл Трейси?
– Что Карл Трейси?
– Вы его знаете?
– И о нем тоже никогда не слышал. А что с ним? Почему вы решили, что я знаю этих людей?
– Потому что либо Вивьен, либо Карл звонили вам в субботу. Многократно.
– Ах, merde. Так это она. Несколько раз звонила какая-то женщина. Я сразу же сказал ей, что она ошиблась номером, но она, казалось, была не в себе. Я уверен, она не слушала. Она позвонила опять, я опять попытался ей объяснить, а потом я просто перестал отвечать на звонки. Она оставила несколько сообщений…
– Мы можем их прослушать? – спросила Клутье.
– Я их стер.
«Конечно, ты их стер», – подумала Клутье. Что еще может сделать человек, чувствующий вину?
Но потом она изменила свое мнение.
