Кажется, он потратил все деньги и накупил сколько смог унести. Юрка боялся, что завтра всё это, как мираж, раз! и исчезнет.
И Соня тоже долго не могла поверить в чудо, всё пытала, где он это взял, откуда добычу приволок.
То был один из запоминающихся Новых годов. А до него самым чудесным был Новый год 91-го. Тогда незадолго до праздника родители потихоньку поинтересовались у Влада, какой бы он хотел подарок от Деда Мороза? Вот на что они рассчитывали?.. Мальчишка подумал и заказал большого плюшевого зайца. Серовы ахнули: где же такого зайца можно достать? Тут обычной плюшевой игрушки днём с огнём не сыщешь, а уж зайца… да ещё большого… Но перед самим Новым годом они случайно забрели в один неприметный магазин-сельпо и обалдели: на прилавке сидел огромный фиолетовый плюшевый заяц. Чудо, да и только! У Влада и у его родителей в тот год был замечательный праздник.
И вот — спустя два года — в магазинах появилось, по тогдашним меркам, всё! Абсолютно всё! Правда, денег негусто. Но после Нового года Юрке вдруг стали регулярно выплачивать зарплату. И Соня устроилась на работу.
Наконец-то младшие зажили как люди. Казалось, наступила эпоха благоденствия, но… В марте следующего года всё пошло не так…
В марте следующего года у Юрки случился, как это принято сегодня называть, системный кризис. Через пять лет работы в Северной аэрокосмогеологической партии он вдруг понял: ему всё надоело. Героизм полевых работ, мировые достижения в области «прикладной космонавтики», инженерная геология, экология, аэрокосмогеология — всё! А ещё совсем замучили сны. Какие-то неясные, мутные… мглистые, белые, как февральская метель. И хоть ничего конкретного в них не показывали, повадились они сбываться.
Впрочем, причин для системного кризиса было много. Поводом же к его началу стал последний Юркин полевой выезд. Надо сказать, к марту 95-го Юрка на полевые работы почти не выезжал. Подповерхностной радиолокацией по-прежнему занимались Славка и теперь уже совсем зрелый специалист Влад Зинчук — они и ездили. Юрка получил группу цифровой обработки изображений и, со словами «не хрен по полям мотаться — и без тебя есть кому» — был отправлен на вычислительный центр. «Центр», правда, громко сказано, но худо-бедно в нём имелось четыре персоналки, устройство ввода изображений с аэроснимков и два комплекса цифровой обработки: аэрокосмических изображений и сигналов подповерхностной радиолокации. Для группы из трёх человек — мощности вполне достаточные.
В целом жизнь у Юрки была ничего себе. За год до этого партия заключила пару выгодных договоров с «Пурнефтегазом», и у космогеологов наконец-то появились деньги, причём такие, что летом Юрка с семьёй даже смог поехать в Крым. Правда, поездом и всего на десять дней, но всё же! Поэтому, когда в феврале Юрку позвали профессионально заняться геоинформатикой в «СеверАСУнефть», он покрутил носом и высокомерно отказался. Здесь он сам себе голова, а обеспечение — и программное, и техническое, и денежное — его вполне устраивало.
Одним словом — было «хорошо».
Хорошо-то хорошо… Да вот только много стала пить партия. Она и до этого не отличалась трезвостью, а тут просто взяла себе лозунг Короля-Солнца «После нас хоть потоп!». Иногда получалось весело, но чаще — грустно…
Славка завалился к брату на ВЦ в один из погожих мартовских дней, утром часов в девять. Завалился и сходу предложил: «А не пропердеться ли тебе, брат?» Прямо так и сказал, невзирая на присутствие двух молодых Юркиных сотрудниц, девушек — Ёлки Марчук и Ани Мишиной. Партия занималась полевыми работами, и нравы были «брутальные». Юрка с интересом посмотрел на брата и полюбопытствовал: а что, собственно, тот хочет конкретного предложить? А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом». На Белое? На Белое. «Удавом»? «Удавом».
