Здесь нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для партии был как живое существо, его звали Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэрокосмогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс-96». Да-да, ни много ни мало, «Марс-96»! Хотите — верьте, хотите — нет, но космос от Юрки всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по поверхности Красной планеты и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут, на Марсе этом: где вода — там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».
В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав — прицепив или к ГАЗ-69, или к снегоходу «Буран», или как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири было проще: и то и другое наличествовало в полном объёме.
Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра, по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резино-металлический хвост. Спереди — оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался стать оператором на Марсе — неизвестно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации Славка и Влад. Иногда, по просьбе трудящихся, Юрка.
— Удавом, говоришь… А сам чего? — заботливо поинтересовался у брата Юрка.
— Коленки… — скривился брат. — Болят, заразы… Сил нет!
— Ну да… Коленки? Болят? А ехать нужно срочно?
— Ну не то чтобы… — начал нудить брат. — Просто всё собрали… приготовили…
Юрка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Юрка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, рукавицы, перчатки для общения с регистратором Удава и, конечно, шапку-ушанку — куда же без неё? Переодевшись, вышел в гараж. Там возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, потому подлежало регулярному тюнингу.
— Лыжи не берём? — огляделся Юрка.
— На хрена? — Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. — Вам тут ехать десять километров… Кругом дороги — почти в посёлке будете.
— Ну, так-то да…
Влад поднялся с колен и посмотрел на Юрку:
— Готов?
— Всегда готов! Сейчас Славка термос принесёт — и поехали.
— Лажовщик! — хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. — Они с Калгановым уже бутылку заначили.
— Да и хрен с ними, — Юрка подкурил сигарету. — Пусть развлекаются.
Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.
— Как, мужики? Вы готовы? — подозрительно азартно суетился он. Точно: у них с Колгановым бутылка!
— Готовы-готовы, — ворчал Влад, забираясь на «Буран».
Юрка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».
— Готов? — через плечо бросил Влад.
Юрка надел рукавицы и обхватил Влада:
— Готов!
— Поехали… — Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву и прямо из гаража стартанул в морозное утро.
Погода была классная! Небольшой морозец — градусов двадцать-двадцать пять. Безветренно. Солнечно. Днём в такую в марте даже можно загорать, как в горах. Хорошая погода!
Первая, бóльшая часть пути у них лежала по обочине автомобильной дороги. На приличной скорости — километров тридцать в час — за пятнадцать минут долетели до поворота на грунтовую дорогу к озеру. Ещё через десять были на южной оконечности Белого.
Озеро Белое — уникальный природный объект Северных Увалов, расположено в одиннадцати километрах северо-восточнее посёлка Северный. Его уникальность — в глубине. При размерах полтора километра на пятьсот метров она доходит до восемнадцати метров! Происхождение озера неизвестно. Других таких глубоких озёр — в том районе нет. Обычная глубина для северных склонов Сибирских Увалов — три-четыре метра. А тут — восемнадцать! И, конечно же, про него врали и врут. Самое большое враньё: озеро — последствие ядерного взрыва. Дескать, проводились эксперименты по повышению нефтеотдачи (одна версия) или по созданию глубинных нефтехранилищ (вторая, более распространённая) — и получилась воронка (или провал) там, где не должно быть ничего, кроме леса. Этот «подводный» лес дайверы даже на видео снимали.
Ещё раз: всё это безответственные враки! Эксперименты такие проводились, но не в том районе. Озеро — вероятнее всего, «борозда» от ледникового «бульдозера». «Бульдозер» -то был ого-го! «Ковш» почти километр в высоту. А деревья — обычный топляк, напитанные водой корни тяжелее крон — вот и торчат они кронами вверх, будто так и росли.
