— Ни тебе «здрасте», ни тебе «до свидания»… — Славка смотрел хантам вслед.
— Какие-то они бурые, или мне показалось?
— Бурые-бурые. Индейцы, блин. Пошли за дровами. «Рыпа нет…» — передразнил Славка. — Чего им, одного муксуна, что ли, подавай?
Рыбы в озере оказалось много, но — прав был молодой хант — только щука и язь, ценных сиговых в Кокойвичуто не водилось.
Юрка вспомнил об этом инциденте уже позже, когда непосредственно работал в Сибирской нефтяной компании, году в 2006-м, и рассказал его сотруднику отдела по работе с коренными национальностями. Тот внимательно выслушал историю, покачал головой и сказал: «Странно: обычно они более дружелюбны».
Действительно, странно. Оно вроде понятно, не особо местные привечают нефтяников, и вообще пришельцев, но всё же? Тогда Юрка решил прояснить для себя этот вопрос и полез в интернет…
Безусловно, все сегодняшние коренные народы в относительно недавнем прошлом таковыми не являлись. На исторической памяти было как минимум две волны заселения Севера Западной Сибири.
Первая — самодийская. Заселение лесотундры народами уральской языковой группы, по всей вероятности монголоидами. Народы те пришли с Алтая (Саян), откуда их в начале первого тысячелетия вытеснили перманентно мигрирующие тюрки. Но в тундру самодийцы не пошли, в те времена там проживали сиртя, палеоевразийские племена, родственные современным чукчам и эскимосам.
Вторая волна — финно-угорская — вновь сформировалась под натиском тюрок, теперь печенегов, и в этот раз она вытолкнула в Западную Сибирь с Южного Урала югру, так называли их «родственники» коми. (Родственных югре угров печенеги дотолкают аж до Европы, где те впоследствии создадут всем известное государство Венгрию, кстати, по-украински «Угорщину». )
Позже югорские народы под давлением следующих тюрок кипчаков-половцев, тесня самодийцев, заселили лес и лесотундру Западной Сибири. Лес — манси, лесотундру — ханты. Под давлением югры самодийцы пошли на Север и вступили в контакт с коренными северянами — сиртя. Контакт закончился полным вытеснением последних (в Ледовитый океан, что ли?) и формированием современных самодийских народов: ненцев, кетов, энцев.
К приходу русских казаков в XVI веке, то есть к моменту присоединения Западной Сибири к Московскому государству, вогулы (манси), остяки (ханты) и самоеды (ненцы) жили все уже на «своих» местах. Манси — в лесах, ханты — в лесотундре, ненцы — в тундре. И худо-бедно уживались, занимаясь своими исконными делами: оленеводством, охотой и рыболовством. И вероисповедание у них было общим: верили они в Золотую Бабу — «Сорни Най» («Зарни-Ань» — у коми). В неё они верят по сию пору, хотя манси и ханты вроде как бы христиане, ненцев тоже крестили, но, кажется, так и «недокрестили». (Моления Сорни-Най и сегодня проходят с кровавыми жертвами; и если сейчас это олени, то пару веков назад в жертву приносились и люди. Кстати, чтобы угодить христианскому богу, они по старой привычке ликам на иконе мазали губы кровью. Вера человеческая — субстанция гибкая, если её не ломать через колено.)
Относительный мир прерывался боевыми действиями, и уже в историческом времени ненцы и энцы регулярно воевали между собой, и решающая битва (да, прямо так — решающая битва, как Бородино!) состоялась аж в 1850 году, после чего энцы ушли за Енисей и там почти пропали. И в том же XIX веке ханты и манси устроили побоище недалеко от посёлка Мужи — за контроль над рыбными местами Оби в нижнем течении. Никто просто так на голодный Север и Восток перебираться не хотел. Сосна растёт на песке не потому, что нравится, а потому, что больше расти негде: лиственные деревья ей не оставляют выбора. Но с русскими казаками северяне не воевали — плетью обуха не перешибёшь.
В общем и целом, несмотря на мелкие конфликты, жизнь коренных народностей Севера с XVI века почти не менялась. Мирный гомеостаз без чётких границ расселения племён, где взаимопроникновения случались (и случаются) сплошь и рядом.
Хорошо, рассуждал Юрка, тогда кто сегодня живёт в районе Сибирских Увалов и в долине бассейна реки Пур? С кем они повстречались?
