— Смотри, Роберт: эти изнеженные, ничего не смыслящие в жизни существа сейчас с удивлением взирают на тебя из кабинок канатки. Им недоступно счастье… Да что там! Им недоступно само понимание счастья настоящего мужчины, ставящего перед собой трудную, порой невыполнимую цель, ставящего и добивающегося её. Они мелки и неинтересны, Роберт. Смотри на них и гордись собой!
Роберт Азатович Богатырёв — пятидесяти одного года от роду, житель города Черкесска — без сомнения, собой гордился. Карачаевец по крови, бизнесмен по духу, русский по фамилии, автогонщик и коневод по сердцу, он пошёл на Гору, чтобы всем доказать: может! Но перед восхождением у него увели любимую лошадь, и хоть он гордился собой, изо всех сил гордился, — был он расстроен и подавлен.
— …Гордись, Роберт! — Рябинин поднимался, хлопал по плечу карачаевца, командовал строиться и вёл центурионов выше. Товарищ Полковник по первому образованию заместитель командира по политической части, сиречь «комиссар». Даром ему это не прошло…
К одиннадцати вышли на станцию «Кругозор» (3000), а к половине первого добрались и до станции «Мир» (3500).
Юрка сидел возле памятника альпинистам, привалившись к стеле. Голова тихо кружилась, будто плыла по волнам. Явно ощущалась общая усталость. Идти никуда не хотелось. Но командир дал на отдых только полчаса. Только полчаса и целых тридцать минут, а потом снова: подъём и вверх. На триста метров. Всего на триста. Пять двадцатиэтажек. Юрка хорошо знал, что такое двадцать этажей, всю зиму ходил. Но пока тридцать минут не истекли, он сидел и отрешённо наблюдал: как в кафе на станции народ ел шашлыки, пил пиво, курил… У Юрки к горлу подкатила тошнота: как же они ещё курят? Серов отвернулся. По кругу пустили бутыль с водой. Вода — хорошо! Юрка сделал большой глоток и передал бутыль Игорю, прикрыв глаза. Полчаса. Полчаса. Пол-часа… Тик-так… Тик-так… Тик…
Протиктакало быстро.
— Подъём!
Эти триста метров Юрке дались тяжело. Отказывало по кругу всё: сначала заболела голова; потом отпустило и накатила усталость; потом онемели ноги; потом прошли, но снова заболела голова… и всё заново. Через час, когда группа выбралась на площадку — на другой стороне дороги от «Бочек», на базе «Ред Фокса» — состояние у Юрки было аховое. Сердце стучало, как вагон на стыках рельсов, дыхание хрипело со странным присвистом, лицо без единой кровинки, губы синюшные. Дрожащими руками он достал лёгкую пуховку и переоделся: майка насквозь сырая от пота, а вокруг снег… Выбрав место посуше, Юрка присел и на пару минут отключился. Очнулся, когда услышал, Полковник объявил привал полтора часа, можно расслабиться, перекусить, попить чаю, но сначала нужно сдать продукты. Через силу поднявшись, Юрка потащился с рюкзаком к железной будке.
— Таблетку дать? — участливо поинтересовался Порошков, выкладывая банки из Юркиного рюкзака.
— Не надо. Устал просто.
— Попей чайку, сладкого… Это гипогликемия. Уровень глюкозы в крови упал.
А мужики и не терялись, натесали хлеба с салом, достали чеснока, лука, перца, разлили чай и принялись «рубать».
— На, Палыч, поешь, — протянул бутерброд Сергей Александрович. Юрка взял и принялся вяло жевать, но больше одного куска съесть не получилось, второй отдал Даниле. Передали баклажку с чаем. Чай, сладкий, с лимоном… — хорошо! «Чай не пьёшь, откуда сила?»
Попив чаю, он устроился поудобнее и снова прикрыл глаза.
Ладно, — уговаривал он себя, — вниз легче. И груза не будет… и вниз — всегда легче.
В своей неспокойной жизни Юрке не раз приходилось испытывать экстремальные нагрузки. Те же полевые — являли собой одну большую экстремальную нагрузку. Только тогда ему не было ещё тридцати и был он как Андрей и Иван. Хотя нет. Чего врать? Никогда он таким не был. Эти парни — крепкие, физически крепкие, наверняка подтягиваются раз по двадцать. А Юрка всегда был доходягой, худым и слабым. Только воля и честолюбие не позволили ему сдохнуть в тех условиях. Вот и сейчас — надо выжить! И подняться. А то неудобно получится… Сам же напросился.
Час пролетел. Полковник засобирался. Половина четвёртого. Подъёмники — до четырёх. Построились и пошли.
Идти стало хуже: всё ещё больше растаяло, под ногами хлюпали лужи и жидкая глина, и так будет аж за самый «Мир». Вдруг на «Мире» Полковник неожиданно резко свернул и направился к канатке.
— Что я говорил?! — Кот ткнул палкой тёзку.
Это был последний на сегодня вагон. А они — без билетов: билеты покупают внизу, на подъёме. Но их и только что спустившихся с Седловины троих альпинистов свезли на «Кругозор». А вот там вышла заминка. Упёрся смотритель: «нет билетов» — никак не хотел пускать, отправляя на балкарскую канатку. Формально он был прав, но фактически вёл себя как мелкая ссыкливая сволочь: всю канатку остановил, лишь бы не прошмыгнул кто-нибудь без билетов.
Плюнув, центурионы и альпинисты пошли к балкарке, которая уже вроде и не работала. Но… о, чудо! Её запустили и отвезли всех на Поляну, откуда снова челночными ходами на Land Cruiser’е группа вернулась на базу «Динамо».
Всё. На сегодня всё.
Ужин, сбор вещей… и завтра — «Бочки».
