Что оставалось Юрке? Он уже получил одну «жёлтую карточку» — вызывать лишнюю неприязнь к Очкарику и Ботанику из Москвы Юрка не собирался. Шевеля губами и шипя, одним боком он забрался в водопад и онемел… Даже заорать не смог. Вода была не ледяной, нет… она была страшно ледяной, ужасно ледяной, даже в Хальмер-Ю на Полярном — вода была не такой ледяной. Здесь она не холодила — она как плёткой стегала тело. Обалдевший Юрка поспешил выбраться, растёрся майкой, оделся и сел дожидаться, когда тюлени и моржи из Кисловодска накупаются. А те резвились, орали и дурачились, как малые дети. Наконец, накупавшись и напившись, они продолжили путь.
А когда до базы оставалось километра четыре, на самом простом и ровном участке группа попала под камнепад. Чёрт знает, что сместило хрупкое равновесие камней, но сначала один, а потом целая груда устремилась вниз с высоты на дорогу, по которой проходили центурионы.
Юрка шёл в цепи четвёртым и успел пройти опасную расселину, когда сзади ударил крик: «Камни!» Через четыре человека от Юрки шёл Сергей Александрович (замечательнейший и интеллигентнейший человек, северянин, сургутянин, едва ли не самый старший участник восхождения; у него ещё и сердце справа) — ему один из камней, пролетев в пяти сантиметрах от головы, распорол штанину и оцарапал ногу. И слава Богу, этим только и обошлось, больше никого не задело. Хвост подтянулся минут через пять, когда перестали сыпаться камни. Полковник выдохнул, всех пересчитал, снова прибавил скорости и ушёл со свитой далеко вперёд. Ренегаты продолжали спокойно спускаться…
Только теперь, на спуске, Юрка стал обращать внимание на окружавшую его красоту. Горы и заснеженные вершины он уже видел: Кавказ, Полярный Урал, вулкан Тейде на Тенерифе. Но с альпийскими лугами Юрка знакомился впервые. Такого разнотравья и разноцветья он ещё не видел никогда. В родной самарской степи тоже много трав, но там они какие-то выцветшие, выгоревшие, особенно в июле-августе. На северных болотах по осени красота, конечно, неописуемая, но… если честно, положа руку на сердце, Север — край бедный. А здесь… Розовые столбики буквицы, жёлтые цветы гречавки, блестящие листья рододендрона, горная лаванда, пахучая земляника, донник, разнотравье злаковых… Все травы и цветы — свежие, листья — ярко-зелёные, словно их только умыли. Глядя на них, Юрка вдруг понял счастливую альпийскую корову: он и сам бы так жевал и жевал эту зелёную свежесть! Жевал и жевал… Жевал и… Наверное, он был просто голоден… С утра же ничего не ели!
К пяти на подкашивающихся от усталости ногах они таки доползли до базы.
Юрка сидел на кровати и тщетно пытался развязать шнурки на ботинках.
— Нет, — рассуждал он вслух, — если командир решил доказать мне, что я говно, даже возражать не стану! Вот скажите мне, херр майор: с какой такой великой целью мы проскакали двадцать два километра в первый же день и без обеда? Или, если хотите, сформулирую по-другому: на хрена?!
— Не знаю, Палыч… Сам задолбался! Совсем не понимаю: как завтра пойдём?..
Но тёплый душ, чистая одежда и горячий ужин-обед привели всех в чувство. А впереди ещё восемь часов сна… Немного побаливала голова, и Юрка выпил нурофена.
Позже, уже засыпая, Игорь буркнул: «Завтра будет сложнее…» И… не угадал.
НИЖНЯЯ АККЛИМАТИЗАЦИЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ
7:00. Подъём.
7:15. Общая зарядка.
Москвичи на общую зарядку не ходили, у них свой комплекс упражнений. Честно говоря, Юрка просто филонил, делал пару десятков приседания, десяток отжиманий и потихоньку тянул ноги. Кот напрягал себя тщательнее. Пока отжимались — смотрели телевизор, и из новостей узнали про катастрофу малазийского Боинга на Донбассе.
— Теперь нас с говном съедят, — ванговал майор, качая пресс. — И сюда никто не поедет. А тут и так народа… кот наплакал.
Народа в Приэльбрусье действительно было немного. Юрка, правда, не знал, сколько его тут было раньше, но Игорь говорил, в прошлые годы в Терсколе даже для палаток места не могли найти.
В 8:20 — завтрак.
В 9:00 — построение.
Полковник, мерно расхаживая вдоль строя, изредка бросал на группу хмурые взгляды. Неизвестно, удивило ли его, но в строю были все, даже Мурат, который вчера на спуске стёр ноги до кровавых мозолей, — новые трекинговые ботинки!
Сколько говорено: не надевайте новую обувь в походы! Нет, кто-нибудь обязательно купит ботинки прямо перед самим выездом и в первый же день изувечит себе ноги. Беда! Хотя, если бы вчера так не бегали…
