Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

А. М.: В муравейник. Небезопасно. Тяжело жить. Безусловно, некомфортно. Пятиэтажки можно как угодно ругать, «хрущевки» эти, но это дом в пять этажей, в нем 200 квартир; все соседи друг друга знают. Во дворе у них деревья выше дома. Они сидят на скамеечках и получают удовольствие. Сегодняшние высокие дома многим пришлись по вкусу, а мне лично нет. Жить там на уровне 150 метров… Ну, молодому поколению нравится, люди такое жилье покупают.

В. Л.: Кроме того, что вы констатируете это, вы как-то с этой тенденцией в состоянии бороться?

А. М.: Я об этом говорил и когда возглавлял Национальное объединение строителей. Я бы это со стороны государства регламентировал, запретил бы строить такие квартиры. И таким образом мы повлияли бы и на стоимость метра. Потому что если у человека есть определенная сумма денег, предположим, один миллион рублей, он все равно не истратит больше. И застройщики будут вынуждены снижать цены на однокомнатные квартиры. Я бы установил минимальный размер квартир. Причем мы здесь не ноу-хау создаем, во многих странах такой регламент есть.

В. Л.: Вы строите не только в Москве и Петербурге?

А. М.: В Екатеринбурге еще.

В. Л.: Чем отличается столичный рынок жилья?

А. М.: В Москве более высокая покупательная способность. Соответственно, можно создавать за счет этого и более качественные продукты, более качественную среду. В Петербурге тоже. В Екатеринбурге уже тяжелее, потому что цена метра, которую люди могут себе позволить, гораздо ниже. То есть там уже нет возможностей на более качественное благоустройство.

В. Л.: На социальное обустройство района?

А. М.: На дополнительные вещи какие-то: спортивные площадки, велопарковки, еще что-то. Невозможно представить для нас в рамках проекта строительство музея, например. Даже в Петербурге. Экономика не позволяет.

В. Л.: Из разных медийных щелей доносятся стоны застройщиков о том, что не хватает рабочих рук, меньше едут мигранты. Вас эта проблема тоже касается?

А. М.: Она всех касается.

В. Л.: В чем вы видите ее корни? Только что их было вроде бы достаточно и вдруг стало резко не хватать.

А. М.: Пандемия в том числе. Пандемия повлияла очень сильно. Часть людей уехала, потом не вернулась обратно. Не хватает сегодня действительно рабочих рук. Да и в принципе в строительном комплексе не так уж очень все прекрасно. Если посмотреть, по сути разрушена система подготовки рабочих специальностей…

В. Л.: Эта система разрушена не только в подготовке строителей.

А. М.: Я сам, когда в школе учился, ходил в ПТУ, я, например, там получил профессию маляра второго класса. Ходили мы, ученики средней школы, на практику туда. Но и в принципе люди имели возможность получить профессиональную специальность. Сегодня рабочие получают достаточно приличные деньги. Вот я разговаривал буквально недавно со своими. У нас работники получают и по 100 тыс. руб., и по 120, от выработки зависит. Можно заработать. Более тяжелые, фасадные работы, как правило, берут на себя мигранты. Если посмотреть по статистике, где-то еще лет пять назад в строительной отрасли было пять миллионов плюс-минус шестьсот тысяч человек, сейчас на два миллиона меньше, т. е. эти люди перешли в другие какие-то специальности. Они ищут другую работу. Ушли в курьеры многие, потому что курьеры больше зарабатывают, плюс чаевые какие-то получают. Вот такой тренд. Потом – они мигрируют по стране. В принципе, я думаю, все сбалансируется. Но мы не обойдемся без рабочих рук из сопредельных государств. Такое было и в советское время.

В. Л.: Метро, например, строили, конечно, приглашенные люди в Москве.

А. М.: Да. Отделочников, например, не было, которые жили бы на территории Центрального федерального округа. Всю жизнь их приглашали из Украины, из Белоруссии, из Молдавии…