Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

А. М.: Можно, а зачем? Всю жизнь можно что-то искать. А смысл? Я просто смысла в этом не вижу. Слушайте, есть закон, он правильный. Опять же это, может быть, по отношению ко мне – я могу внутренне считать, что это неправильно. Потому что я живу в соответствии со своими принципами, и моя политическая работа, а я действительно отдавался ей, не влияет на бизнес-работу. Более того, государственная работа была бы убыточна для моего бизнеса, потому что я бы не уделял ему достаточно внимания. Все правильно, и я подчиняюсь, как меньшинство. Есть закон, его приняли; надо соблюдать.

В. Л.: В какой-то момент вы были одним из трех кандидатов на пост губернатора Ленобласти. Если отвлечься от конкретной области, какой был бы первый шаг, если б вы вдруг стали губернатором?

А. М.: Сейчас так не сказать. Время меняется. В тот момент один шаг, сегодня другой. Если говорить про Ленинградскую область, то ей повезло с сегодняшним губернатором. Это потрясающий человек, который живет работой. Мне его по-хорошему жалко, по-человечески, он не видит жизни; даже жена недовольна. Тут очень конкретный случай.

В. Л.: Давайте о вашем, наверно, самом выставочном и любимом объекте – о стройке на месте ЗИЛа. Вы потратили колоссальную сумму на покупку этой территории – 28 млрд. руб. Я один из людей, которые разделяют идею этого большого проекта, потому что мое первое жилье в Москве было на Автозаводской улице. Я очень люблю этот район. А что было самым сложным в освоении этой очень важной для Москвы площадки?

А. М.: Преодолеть, наверное, общественное сознание. Мне никто не верил, что это возможно.

В. Л.: Что можно построить именно на этом месте?

А. М.: Можно такое сделать… Это надо понимать: там 65 гектаров – огромная промышленная территория. Мы там вывезли только 700 тысяч кубометров железобетона, разрушили старые здания, там 20 метров грунта снимали и вывозили. Очень много таких работ было подготовительных. И у всех… Даже с точки зрения ментальной, когда человек мне говорит, что невозможно жить на территории бывшего завода, там все загрязнено. Почему там все загрязнено? С какой стати? Ну, производство и производство. Сегодня мы там парк сделали потрясающий; наняли американцев – ведущего ландшафтного архитектора Джерри Ван Эйка, который оформлял все в Лос-Анджелесе, в Лондоне, в Мадриде и в Москве. Он идею завода сохранил в виде такой перголы, если вы видели: сделана лента конвейерная, как змея большая, а под ней территория в десять гектаров. Это потрясающая вещь. То есть он идею такую придумал. Приехал, посмотрел. Я говорю: «Сделай, как ты видишь». Он сделал. И мы совместно с Москвой этот проект реализовали. У нас была договоренность при покупке этого участка, что парк мы финансируем 50/50. Мы создали этот парк. Но самое сложное – это преодолеть неверие людей, что это возможно. Все смотрели и говорили: «Ну, он сумасшедший». Сейчас уже понимают, что такие территории можно осваивать. Это в принципе одна из крупнейших площадок редевелопмента в Европе, а не только в Москве или в России.

В. Л.: Вы для себя это расцениваете, как профессиональный вызов?

А. М.: Ну, это было очень интересно. Вот у нас сейчас такой проект в Петербурге будет, похожий. Я хочу сделать. Там большая намывная территория, и мы будем строить там больше, чем миллион метров жилья. Я хочу все сделать из клинкерного кирпича. Я сказал архитекторам, чтобы сделать такой кусок Голландии в Петербурге. Петр I любил Голландию, вот мы и сделаем эту Голландию в едином стиле. То есть ты попадаешь, как сегодня в ЗИЛ-арт, в кусочек Европы; для кого-то Нью-Йорк – высотные здания, для кого-то Европа какая-то. Для нас – это наша Москва. Так вот в Петербурге мы сделаем чуть-чуть такой Голландии.

В. Л.: А в Москве филиал Эрмитажа в ЗИЛ-арте будет?

А. М.: Музей будет. Да, Эрмитаж. В 2023 году мы построим его. У нас договоренность – это частный музей, и мы подписываем договор с Эрмитажем, что он будет им управлять при нашем финансировании в течение пяти лет: выставки и все остальное.