– Обещаю, – прошептал я и почти истерически закричал, – чёрт! Вызовите уже хоть кто-нибудь доктора, хреновы идиоты!
Словно по команде публика и персонал вокруг очнулись. Началась паника. Посетители, крича в ужасе, бежали к выходу. Официантка, принесшая нам виски уже опускалась на колени рядом с нами, набирая номер экстренного вызова на своем минифоне.
– Уходи немедленно, Освальд, пока за тобой не пришла новая группа чистильщиков. Спрячься пока на моей конспиративной квартире, там они тебя точно не найдут.
– Я не оставлю тебя, дружище. Ты только держись! – я уже вовсе не сдерживал слез. – Ты обязательно выкарабкаешься…
– Не в этот раз… не в этот… Алира, любимая, я иду к тебе… – почти беззвучно произнес он и затих, разжав пальцы.
Давя рвущиеся рыдания и вопли отчаяния, я дрожащими руками вытащил из кармана жилета Гранта связку ключей и поспешил уйти, оставив тело друга на попечение задыхающейся от слёз и завывающей от безысходности официантки.
Часть 6. Танго в темноте
Бросив служебную машину и оставив в ней свой минифон, опасаясь, что по нему могут выследить, я взял машину Гранта и поехал на его конспиративную квартиру.
Там меня встретили лишь холодная тишина и безжизненная темнота.
– Дальний свет! – громко скомандовал я и где-то в глубине комнаты, над большой кованной кроватью, накрытой бежевым покрывалом, желтым глазом загорелся светильник.
Откинувшись и буквально провалившись в мягкие объятия матраса, я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Пусть всего на пару минут. После этого, поднявшись со стоном, я сел на кровати. Тело болело от пережитого за день, но эта боль не могла сравниться с настоящей агонией, в которой сейчас находился мой разум. Потерять двух самых дорогих мне людей за один день было подобно…
Слова, чтобы описать это, никак не подбирались, и как бы я не хотел озвучить это, даже у себя в голове, у меня ничего не получалось.
Тут я заметил на тумбочке, стоящей рядом, книгу. На обложке было написано «Последнее дело Гранта Моррисона», автор – Алира Кинг. Видимо это была одна из тех самых книг, про которые говорил мой друг. Наверное, он специально не стал убирать её, чтобы напомнить о данном ему обещании.
Сняв пиджак, бросил его на стоящее рядом кресло, предварительно достав из внутреннего кармана письмо. Дрожащими руками я распечатал конверт и достал сложенные листы, исписанные округлым размашистым почерком.
В очередной раз за этот бесконечно продолжающийся скорбный день, я ослабил узел галстука и, забравшись с ногами на кровать, приступил к чтению.
«Мой дорогой Освальд…»
От такого обращения моё сердце дрогнуло и рухнуло в пропасть, рассыпаясь где-то там пылью среди погасших звезд.
Листы в руках дрожали, а в глазах снова появилась солёная влага. Тем не менее, сделав глубокий вдох, я продолжил читать.
«Мой дорогой Освальд, если сейчас ты читаешь это письмо, значит, стало уже слишком поздно. Для меня. Для тебя. Для нас.
Эти строки сейчас записывает с моих слов мой дорогой друг и по совместительству адвокат, мистер Найтмор.
Ты не представляешь, сколько всего мне хочется сказать тебе. Но первое, что я хочу сделать – попросить у тебя прощения. За всё. За то, что было… и особенно за то, чего не было. Если бы ты только знал, как я сожалею о том, чего так и не случилось. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я…»
– Господи, Крошка, если бы ты только знала, как о том, чего так и не случилось, жалею я… – обращение к пустоте прозвучало почти пугающе. – Каким же я был идиотом, упустил столько шансов и возможностей!
Тошнота подступила внезапно и, если бы мой желудок не был пуст вот уже полтора дня, меня бы стошнило прямо на кровать. Нервно сглотнув подкативший горлу ком, я вернулся к чтению.
«Я помню каждую нашу встречу. Но с особенным трепетом вспоминаю тот самый Новый год. И наш танец. Ты ведь тоже помнишь его, правда?
Это случилось в тот же год, когда сгорела чулочная фабрика, и случился наш первый разговор в душной допросной комнате. Моя память всё ещё хранит все подробности.
Я знала, что ты придешь в «Латунный коктейль» на празднование Нового года. Ты не мог не прийти после того, как я отправила к тебе своего подручного мальчишку, чтобы он отнёс записку с просьбой о встрече.
Как обычно, пока мир вокруг был наполнен гулом голосов, звоном стекла и взрывом хлопушек, я пела на сцене, развлекая веселящуюся толпу. Аромат хвои и шампанского, сладостных и полновесных шлейфовых духов, терпкого табачного дыма и пряного пота окружал меня плотным туманом. Он был таким густым и насыщенным, что больше всего я боялась потерять в нём тебя. Но когда в этом вязком мареве запахов я уловила горькие ноты твоего одеколона, моё сердце от радости чуть не выпрыгнуло из груди.
Скрывая волнение, я начала поправлять платье, даже не зная, как выгляжу, но в тот момент мне хотелось смотреться особенно хорошо. Мои ладони скользили по ткани, я чувствовала пальцами плотные гладкие нити, образующие витиеватый узор и холодные, острые грани многочисленных самоцветов, рассыпанных по шелку так, словно это были стекающие по платью капли дождя.
