Я пела и всё ждала, когда голоса стихнут, а липкий туман из ароматов духов незнакомых людей рассеется, и надеялась, что ты не последуешь за ним.
Полночь давно уже наступила, хлопки открываемых бутылок с шампанским и звон бокалов слышался всё реже, когда мне, помогли сойти со сцены. Горло нещадно саднило, и я не смогла бы больше не спеть ни строчки, даже если бы захотела.
Где-то там, далеко во тьме заиграла лёгкая музыка, когда меня, наконец, усадили за столик. Ноги гудели от напряжения и долгого стояния на каблуках, и я скинула туфли, почувствовав невероятное облегчение.
Кто-то вложил мне в руки бокал и приятный мужской откуда-то голос сверху произнес:
– Настоящий лондонский мартини от мужчины за барной стойкой.
Длинная ножка была ледяной и покрытой инеем. Во всяком случае, так мне показалось. Поднеся бокал к носу, я почувствовала ноты можжевельника и едва уловимый аромат лимона, облаком висящий над поверхностью напитка. Сделав глоток, я поняла, что это джин, в котором растворилась буквально пара капель сладкого мартини.
Почему-то была уверена, что этот подарок от тебя, хотя знать точно и наверняка не могла, но влюбилась в этот коктейль сразу же. Каждый раз после той ночи, когда я пила его, то вспоминала о тебе.
В голове слегка зашумело от крепкого алкоголя, и впервые за вечер я позволила себе по-настоящему расслабиться.
Дух праздника кружил вокруг, но уже постепенно замирал, и казалось, ещё совсем немного, чуть-чуть, и он совсем затихнет, оставив меня вновь в моей темноте, наедине с собой. И только яркий и насыщенный, почти настойчивый аромат хвои напоминал, что торжество ещё не окончено.
Тоска вдруг накинулась на меня с невероятной силой, и я всё сидела там и жалела, что никогда не видела, как выглядит новогодняя елка. Не видела мигающих разноцветных гирлянд и блестящих стеклянных игрушек, сыплющегося бумажного крошева конфетти и счастливых лиц веселящихся людей. Мне, конечно же, много раз рассказывали об этом, но я отдала бы полжизни, чтобы хоть раз, хоть одним глазом посмотреть на это.
Но всё, что мне было доступно – воображение. И я представила перед мысленным взором ёлку. Так, как рисовала её в своём воображении. Массу гладких колючих иголок, собранных в неровную пирамиду, украшенную, словно игрушками, яркими вспышками собственных воспоминаний. На самом верху сияющей звездой светилась наша с тобой первая встреча.
Ниже в маленьком шаре было заключено воспоминание, как я в июле впервые в жизни попробовала инжир. Твердая чуть солоноватая оболочка, заключающая в себе мягкую сладость с вкраплением сотен маслянистых крошечных капсул-семечек, покорили меня. Этот вкус и ощущение на языке запомнились мне, вонзившись очередной иголочкой-хвоинкой в память.
Чуть ниже левее, в большом хрустальном сердце висело воспоминание, как я познакомилась с одной замечательной поэтессой. Марла оказалась удивительной. Она пахла ароматическими сигаретами и пряным мускусом, хрипло и громко смеялась и показалась мне такой искренней, я бы даже сказала настоящей. Несмотря на то, что она ругалась, как портовый грузчик, от неё исходила аура уверенности и силы такой мощи, что девушка покорила меня с первого же своего стиха. Её строчки, сильные и яростные с такой мощью били в сердце, что казалось, ещё чуть-чуть и меня собьёт с ног.
На очередной ветке раскачивался улыбающийся пупс. В нём бережно баюкалось памятное событие, когда у подруги родился очередной ребенок. Девочку назвали Дельфина. Я так радовалась вместе с родителями малышки, когда узнала.
Стоило вспомнить об этом, как глаза наполнились влагой, а по щеке внезапно потекла слеза.
В этот момент мир вокруг вдруг замер и видение ёлки развеялось, когда за мой столик кто-то сел. Я знала, что это ты. Твои уверенные шаги, стук каблуков по изученному в этом баре до последней скрипучей половицы паркету и аромат тысячи трав, было невозможно спутать с чьими-то другими.
Я поняла, что вокруг почти никого не осталось и настало время поговорить.
– Добрый вечер, мисс Прескотт. Вы хотели поговорить со мной? – начал ты.
Сама не знаю, как мне пришла в голову мысль пригласить тебя на танец, но когда где-то сверху на меня обрушились первые звуки танго, я поняла, что должна использовать эту возможность. Возможность поговорить… и вновь оказаться в твоих объятиях.
– Позвольте пригласить вас на танец, детектив, – почти затаив дыхание, произнесла я, больше всего на свете боясь получить отказ.
– О, простите, я не умею танцевать, – ответил ты, к моему глубочайшему разочарованию.
– Открою вам один небольшой секрет, – произнесла, не найдя ничего лучше. – Я тоже не умею.
Протянув руку в пустоту, к своему удивлению, почувствовала, как её сжимает большая горячая ладонь. Только поднявшись на ноги, я вспомнила, что туфли лежат где-то рядом, под столом. Но ты уже потянул меня за собой, и я послушно пошла вперёд, хотя холодное дерево паркета больно щипало за голые пятки. Мне было все равно, лишь бы только ни на миг не выпускать из пальцев жар этих ладоней.
