— Конечно, можно! — возразил Кьетт. — Смотри, как красиво нарисовано! Дай бог, вернемся домой, я ночью на стене казармы так нарисую… Ну хоть ты ему скажи, скажи! Разве это не прекрасно?! — не встретив сочувствия у Влека, он стал искать его у Ивана.
— Обычно, — пожал плечами тот. — У нас тоже так рисуют. Только картины неподвижные, без магии, а принцип тот же.
— Правда?! Какая жалость, что я у вас не сходил погулять, в комнате провалялся! А что, ваши правители тоже на голову не здоровы?
— Да кто их разберет? — хмыкнул Иван. — Смотришь на них — вроде с виду ничего. А как выкинут что-нибудь эдакое, так и задумаешься, а все ли в порядке у них?
— Что выкинут? — полюбопытствовал Кьетт из вежливости, не очень-то его интересовали на самом деле чужие власти и политика вообще.
— Ну к примеру, переименуют милицию в полицию… — Неудачный был пример, Иван уже приготовился было расшифровывать значение слов, но в языке Кьетта, верно, нашлись аналоги — он не стал спрашивать: «Что это такое?» — а озадаченно спросил: «Зачем?»
— Да говорят, работают плохо, а если переименовать и сократить, то сразу заработают лучше!
— Ну да, — понимающе кивнул нолькр после минутного раздумья. — Искаженная логика! Магию практикуют… Но знаешь, скажу тебе честно: если у нас кого-нибудь переименовать, от этого лучше работать никто не станет, хоть ты тресни! А если и сократить вдобавок — то вообще наоборот! Никакая магия не поможет! Должно быть, у нас очень порочный, испорченный мир!.. А еще что? — Теперь он заинтересовался уже по-настоящему.
— Еще заставили все государство раньше вставать, перевели часы вперед… Вернее, запретили переводить назад… — вдаваться в подробности не хотелось. — Это длинная история с печальным концом. Короче, живем теперь с опережением астрономического графика. На небе полдень — у нас два часа пополудни!
Кьетт что-то прикинул в уме и округлил глаза.
— Но ведь это
— Ну и у нас так же народ встает, — согласился Иван.
— Да! Но ведь у вас это на самом деле ЧЕТЫРЕ ЧАСА УТРА! Ночь, можно сказать! Спать-то когда?!
— Говорят, не имеет значения. Ведь ложишься тоже на два часа раньше.
— В восемь-девять вечера, если по-настоящему считать?! Ну-у не знаю! Может, у вас население привычное, а я лично так рано не засну! Я не курица!.. Нет, я понимаю, на передовой и не такое приходится терпеть — когда приткнешься, тогда и спишь, и радуешься. Но у вас-то войны нет? Тогда зачем такие мучения принимать?!
— А этого на самом деле вообще никто не понял.
Тут уж и снурл присоединился к беседе, до этого он сердито молчал, потрясенный окружающим безобразием.
— Но куда же смотрят ваши боги?! Почему они позволяют смертным так грубо вмешиваться в установленный ими распорядок?
Вот и ответь ему!
Поэтому Иван был даже рад, когда новая столичная достопримечательность заставила его спутников сменить тему.
Это был высоченный мост, переброшенный через узенькую сточную канавку, — красивый, выгнутый элегантной дугой… Зачем было такой громоздить там, где пары дощечек хватило бы? В поисках ответа на этот вопрос они поднялись наверх… и с удивлением обнаружили, что мост никуда не ведет — обрывается метрах в трех над землей! «Спасибо, машин в этом мире нет, — подумалось Ивану. — А то въедешь на такой вот мостик с разгону, затормозить не успеешь — и с приветом!»
— Достроить не успели, — догадался Влек.
— Да, похоже, и не собирались достраивать! — Более наблюдательный Кьетт указал на низенькую, по щиколотку, кованую оградку, обрамляющую оборванный конец сооружения. — А может, здесь подъемный механизм есть, как у замковых мостов? То задерет край, то на землю опустит? — С этими словами он полез под мост. Механизма не было. Магических проявлений тоже не улавливалось.
— Сумасшествие! — развел руками снурл. — Иначе не назовешь!
А Иван снова не особенно впечатлился. Потому что в собственном мире видел нечто похожее — здоровенный автомобильный мост, переброшенный через крошечную речку, въезд имел, но съезда не было: поперек, на манер ограждения, лежала бетонная плита, за ней сразу шел обрыв. Правда, тот мост действительно был недостроен самую малость. Говорят, не успели просто — реформы в стране начались, денег не хватило. Так и стоит он долгие десятилетия, мост в никуда… Если в нормальном мире возможно такое — чего ждать от безумного? Надо все принимать как есть, не задумываясь и не удивляясь.
Они еще долго бродили по городу, много видели странного и необъяснимого: фонари, разгуливающие взад-вперед на тонких голенастых ногах; тени, существующие отдельно от хозяев; свободные от снега зеркальные тротуары, на которые страшно ступить; перевернутые улицы: смотришь со стороны — полное впечатление, что там все вверх ногами, а изнутри этого совершенно не замечаешь… Абсурд полный! Для чего это надо было устраивать?
