На все расспросы горожане беспомощно разводили руками, улыбались чуть виновато, но по-доброму, будто детской шалости: «Так уж у нас устроено, ничего не поделаешь! Привыкли». Это были самые обычные, нормальные люди, смысла окружающих чудес им тоже не дано было постичь.
Закончилось их городское путешествие возле рынка, только-только открывавшегося, — здесь было принято торговать по вечерам, благо в магических светильниках нехватки не было, они освещали базарную площадь так ярко, что сумерки казались полуднем. Торговцы спешили занять свои места, везли, несли, волокли свое добро. Столкнувшись нос к носу с корзинщиком, Кьетт проявил к его товару неожиданный интерес и, после краткого ознакомления, вдруг приобрел небольшую плетеную корзиночку с двумя откидными крышками, похожие в нашем мире обычно используют для пикников, но отнюдь не в дальних, полных опасностей и невзгод путешествиях!
— Зачем тебе эта ерунда? — наконец Иван чему-то удивился! — Уж не заразился ли ты здешним сумасшествием?!
— Ничего подобного, я совершенно здрав рассудком! — гордо возразил нолькр. — Должны же мы будем в чем-то носить нашего героя? Корзиночка как раз подойдет! Надо только тряпицу на дно постелить, чтобы ему помягче было, не ободрался о прутья… — Да, что ни говори, а Кьетт Краввер как никто умел позаботиться о ближнем!
Это называется, с чего начали, к тому и вернулись! Дорога дальняя, казенный дом, пустые хлопоты, пиковый интерес… Все это было уже, было! Пойди, раздобудь, принеси… Скучная это роль — состоять на побегушках у сильных сего мира, или, если угодно,
Правда, безумец Зичвар оказался гораздо предупредительнее своего северного коллеги Зижнола и все хлопоты по снаряжению гостей в путь взял на себя (точнее, отдал соответствующие распоряжения слугам). Так что бегать по рынкам им не пришлось, и корзиночка для героя была единственной их покупкой, не оплаченной из казны.
В путь они вышли подготовленными как никогда: самая добротная одежда, самое лучшее и дорогое оружие, какое королям впору, особая дорожная еда — легкая, чрезвычайно питательная и не портящаяся ни при каких обстоятельствах. Плюс к этому неосушаемая бутыль для воды, набор чудодейственных мазей и снадобий от всевозможных хворей и ран (и якобы даже от чумы, тьфу-тьфу, не накликать), превосходную (ну разве что на столетие устаревшую) карту мира и еще сколько-то магических предметов, в которых Кьетт обещал «разобраться потом».
Мало того, господин Мастер любезно избавил их от нового перехода через страшную Пустошь, открыв портал прямо у северного
Но радости все равно не было. Потому что НАДОЕЛО! Сколько можно шляться туда-сюда, как в компьютерной бродилке! Свет, что ли, клином на этих артефактах сошелся?! Маги называются — без цацек своих шагу ступить не могут, как дремучие сельские колдуны!..
В таком духе они и высказывались всю дорогу от рубежа до ближайшего городка с нетипичным для Ассезана, с его зудящими и свистящими языками, коротким и резким названием Ры. Это были уже не гевзойские и не семозийские земли — Зичвар счел, что они далековато лежат от искомого Хейзина, и забросил своих «гостей» на границу страны К
И особенно раздражал герой. Стоицизмом характер лучшего мечника западного побережья Лекко Амезу не отличался. Всего-то несколько шагов успели сделать, как он уже начал пищать из своей корзины, что его трясет и о стенки колотит и поаккуратнее, не грибы несете, а человека,
— Правда, Иван, ну что ты этой корзиной размахиваешь, как ведьма помелом! — вступился за страдальца Болимс Влек. — Ты его убьешь раньше времени! Дай лучше я понесу, у меня шаг мельче, герою легче будет.
Но его участие оценено не было.
— Заладили «герой, герой»! — недовольно пропищал Амезу. — Можно подумать, у меня имени нет!
— Это еще надо заслужить, чтобы к тебе обращались по имени! — огрызнулся Кьетт, потому что Болимс стушевался и не нашел что ответить. — А пока единственное, что ты сделал по отношению к нам, — это впечатал меня в стену. К душевному общению подобные поступки не располагают, знаешь ли! Так что сиди молча, пока тебя совсем не выкинули! Надоел! Его таскают на себе из чистого альтруизма, а он еще недоволен! Другие рады были бы так прокатиться. — Под «другими» нолькр подразумевал себя. Ему ужасно хотелось (ненадолго, конечно) оказаться на месте Амезу. Как это, должно быть, здорово — лежишь себе в плетеном коробе, на теплых мехах, а мимо тебя стремительными скачками проносится мир!..
