После «приятного» знакомства с «красотами» подгорного села и системой «канализации» графского замка Иван подозревал, что и в столице будет не лучше. Ему доводилось читать описания средневековых городов собственного мира с их грязью, вонью и полным отсутствием представления о санитарии и гигиене. Нечто подобное он ожидал встретить в Зиассе, но ошибся. Городишко — назвать сорокатысячную столицу «городом» у Ивана не поворачивался язык — оказался на удивление чистым. В смысле не грязнее любого провинциального российского городка. Помои на улицу там, конечно, сплескивали — ну так это и у нас сплескивают, но именно помои, а не содержимое ночных ваз. Мусорных куч в поле зрения не наблюдалось, центральные улицы (целых четыре!) были вымощены аккуратно подогнанным булыжником, но даже на окраинах, где мостовая отсутствовала, каменистый горный субстрат не позволял дороге слишком уж раскиснуть. Свежий ветер с вершин гнал прочь все неприятные запахи, воздух был свеж, правда, сквозило на узких улочках, как в трубе, и ветер свистел в ушах.
Жилая застройка столицы была очень плотной — мрачноватые каменные дома, крытые толстой огнеупорной черепицей, тянулись вверх, налезали друг на друга, нависали над нижестоящими, обрастали боковыми пристройками — настоящая воронья слобода. Окна были крошечными, стены — массивными. «Типичная драконоустойчивая архитектура», — прокомментировал Кьетт, ему подобный стиль был не в новинку.
Королевский замок, расположенный чуть на отшибе (если так можно выразиться применительно к резиденции главы государства), был выстроен на высокой скале и возносился над городом тяжеловесной закопченной громадой, его видно было с любой точки. Собственно, от замка графа Сонавриза он отличался лишь размерами: был крупнее раза в полтора-два.
— Эх! А не заехать ли нам к королю? — вдруг засомневался граф. — Пожалуй, ему стоит с вами познакомиться, не каждый день наши земли посещают гости из других миров! Посидим, выпьем… — В королевские покои Сонавриз был вхож запросто, поскольку приходился их владельцу ни много ни мало родным дядюшкой и имел на молодого короля немалое влияние (каковое злые языки считали дурным).
— Рынок закроется! — напомнил Иван, вздрогнув при упоминании о выпивке.
— Верно! Ну в другой раз… А вот и рынок! Прибыли!
Оставив лошадей у коновязи под присмотром своего человека, граф размашисто зашагал меж торговых рядов, врезаясь в толпу, и народ расступался перед ним, как лед перед носом могучего ледокола. Кьетт с Иваном спешили следом и не понимали, как можно на такой скорости купить хоть что-нибудь? Заваленные всякой всячиной прилавки мелькали мимо, товар даже разглядеть не удавалось, не то что выбрать и прицениться. Но Сонавриз знал, что делал. Он вел гостей к той единственной лавке магического товара, хозяин которой пользовался репутацией торговца
Лавка полугимала Вуссиха отличалась от соседних оригинальностью постройки. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: внутри торгуют чем-то необыкновенным! Входом служил настоящий череп огромного дракона с разверзшейся пастью, оштукатуренный и облицованный зелеными, красными и позолоченными изразцами. Миновав два ряда устрашающе-острых зубов (верхние нависали так опасно, что рослый человек рисковал поранить череп), посетитель попадал на крутую каменную лестницу, уводящую довольно глубоко вниз. Там, под землей, и находилось само торговое помещение, освещенное таинственным светом жидкого магического огня, разлитого по изящным колбам, свисающим с потолка на серебряных цепочках. Иван, не разобрав, принял их сначала за «лампочки Ильича», но, приглядевшись, понял, что это гораздо более редкостная и элегантная вещь.
Поперек небольшого, пять на семь шагов, торгового зала (вообще-то в этом мире его считали едва ли не огромным) находился прилавок, заставленный множеством предметов, назначения коих Иван при всем желании угадать не мог. Вдоль задней стены тянулись стеллажи с книгами, на подозрительно черных корешках которых эффектно поблескивало золотое тиснение, с колбами и ретортами, бутылками и коробами. Сбоку стояло несколько свернутых в рулон ковров, к каждому булавкой был пришпилен ценник, и надпись на нем содержала такое количество символов, что сразу становилось ясно: к этому товару не подступишься! Даже объемистый восточного вида кувшин, отлитый не иначе как из чистого золота и инкрустированный каменьями, стоил меньше.
— Ну этого нам, по счастью, не надобно, — перехватив взгляд гостей, объявил Сонавриз, — а надобно нам… Что нам надобно? Где список, друзья мои?
