С первыми лучами солнца они наконец-то выбрались из леса и оказались на заливных рисовых полях, Хару замер и с восторгом огляделся по сторонам. Впервые он воочию видел места, где выращивают его любимый рис. Словно крошечные озёра раскинулись по полям и холмам, лучи солнца отражались в воде и сверкали.
Во дворце Кинъу имелся достаточно крупный внутренний двор, напоминавший маленький лес, поэтому настоящий не так сильно поразил Хару, чего не скажешь о рисовых полях.
Хару обернулся на своих друзей — Хибики тоже с восторгом рассматривал пейзаж, его взгляд бродил из стороны в сторону, метался от одного поля к другому, Сота старался не демонстрировать своего восхищения, но тоже приятно удивился открывшейся картине. Практически всю свою жизнь они провели во дворце Кинъу вместе с Хару, хотя и не всегда служили ему, и тоже почти не видели землю.
Под тёплыми лучами солнца Хару почувствовал хоть и слабое, но всё-таки облегчение. Он не боялся мрака ночи, но всё-таки на свету ощущал себя спокойнее, в особенности после пережитого.
На горизонте, вдали за полями, виднелись отдельные крыши домиков. Должно быть, там располагалась какая-то деревня. Оглядываясь по сторонам и рассматривая прекрасные заливные поля, Хару пошёл вперёд, а Сота и Хибики двинулись следом, но прошли они немного. Хару не удержался, вдруг сорвался с места и рванул в один из водоёмов, куда радостно запрыгнул.
— Молодой господин! — возмутился Хибики и нахмурил нос.
Сота рассмеялся, но в стороне не остался, а с довольной улыбкой запрыгнул следом, поправляя лук Хару на спине. Белый и тёмный тэнгу зачерпнули в руки воды и начали брызгаться, а недовольный коротышка остался в стороне.
— Люди тут пашут целыми днями, а вы что творите! — возмутился Хибики и приблизился к краю поля. — Вылезайте немедленно.
Промокший Хару от радости прикрыл глаза и залился смехом, Сота тоже захохотал.
— Молодой господин, не забудь потом мне одежду вернуть, — вдруг напомнил он и брызнул в Хару, но промахнулся, вся зачерпнутая вода прилетела в Хибики.
Тот опустил голову и тяжело задышал, руки сжал в кулаки, набрал в грудь воздух и закричал:
— Вы у меня сейчас получите! А ну вылезли из воды!
Он сердито затопал в их сторону, ярко-рыжие глаза сверкали пламенем. Хару чуть не поскользнулся, но удержался на своих лапах, а вот тёмная одежда Соты с его спины полетела в воду. Ловкий Хибики успел подхватить её за краешек ткани и кинул на сухую траву. Хару и Сота отскочили в сторону, но светлый тэнгу оказался быстрее — шустро схватил обоих юношей за шею и, каким бы низеньким ни был, со всей силы потащил их на сушу.
— Ай-ай, пусти, я больше не буду, — смеясь, пожаловался Хару.
— Хибики, не воспринимай всё так серьёзно, — добавил Сота и толкнул друга в бок, успел увернуться от ответного пинка и упрыгал в сторону своей одежды, в которую тут же облачился и принял более взрослый вид. Он отряхнул рукава, к которым могла успеть прилипнуть грязь.
— Цените чужой труд, — пробурчал Хибики, пока тёмный тэнгу одевался, а Хару вдруг чихнул. — Молодой господин, ты и так промок, ещё и снова в воду полез, заболеешь же.
Тёплый взгляд Хару задержался сначала на Хибики, затем не обделил и Соту. Он радовался, что так быстро встретился со своими друзьями, с ними и мир не казался таким уж страшным.
— Но вы сами прозвали меня владыкой Весенних Вод, — вспомнил Хару и показал язык.
Пережив тяжёлую ночь, он уже не так торопился домой, но и со жрицей пересекаться не желал, поэтому всё-таки пошёл дальше, разглядывая заливные поля, любуясь зелёной травой, прекрасным синим небом. Внутренний двор дворца Кинъу имел достаточно крупные размеры, но ни за что бы не сравнился с этим огромным внушающим местом. Хару впервые начал понимать, что такое свобода, о которой рассказывал Асахи, описывая горы. В свободное от учёбы время он несколько раз поднимался туда с братьями, а с учителями они там порой тренировались. Асахи рассказывал, что именно на горе он почувствовал себя свободным, в то время как Хару познал это чувство на заливных полях.
— А будешь владыкой Сопливых Болот, — пошутил Сота и заржал в голос. Хару с Хибики не удержались и тоже засмеялись.
Они шли по специально вытоптанной тропинке, где ходили и люди, которые ухаживали за рисовыми полями. Сейчас здесь было пусто, деревня только начинала просыпаться, поэтому трое тэнгу ни с кем не столкнулись.
Вскоре они поднялись к первым домикам и решили дождаться, когда покажутся первые торговцы и заработают первые лавки, чтобы купить еды в дорогу. Хибики очень кстати захватил собой денег, так что пока они решили побродить по деревне. Однако недавно проснувшиеся люди смотрели на них с опаской, некоторые открывали двери домов и с криками забегали обратно, прятались от «нечисти, осмелившейся средь бела дня сунуться на территорию людей». Любопытные дети подбирали камни с земли, кидали их в тэнгу и с воплями уносили ноги. Хару вдруг вспомнил о словах жрицы, что люди не оценят цвета его волос, поэтому подумал чем-то прикрыть их.
