Госпожа Фуку махнула рукой, отпуская служанок, и пошла-поплыла наружу, одежда из множества слоёв всех оттенков фиолетового следовала за ней по земле. Путники поспешили за хозяйкой деревни Неспящих Сов, вскоре спустились по каменной лестнице, прошли мимо отдельных деревенских домиков, заметив несколько жителей, и двинулись в противоположную от замка сторону. Казалось, госпожа Фуку никуда не спешит, а медленно плывёт по поверхности земли, однако Хару пришлось идти за ней большими шагами, чтобы не отставать.
Повсюду, буквально на каждом шагу, росли деревья глицинии, вдоль которых шли путники во главе с госпожой Фуку. Вскоре они оказались в лесу из одних глициний, которые так близко находились друг к другу, что приходилось отодвигать ветви руками, чтобы пробраться дальше. Наконец, деревья остались позади, а путники вышли к границе купола. Госпожа Фуку слегка наклонилась, ухватилась обеими руками за низ и провела обеими ладонями по полупрозрачной фиолетовой поверхности. Вслед за движениями её пальцев открывался проход в привычный мир, откуда сразу полились ослепительно-яркие лучи солнца. Хару, стоявший прямо за госпожой Фуку, даже зажмурился, после чего приоткрыл киноварно-красные глаза и завороженно взглянул на родные зелёные цвета деревьев. Он уже собрался сделать шаг и выйти, не попрощавшись, как госпожа Фуку мягко поймала его за локоть и обратилась к нему:
— Сын Джунъичи, полагаю, это твоё.
В другой руке у неё вдруг оказался тот самый мешок с красной лентой от Мию и Хотару, который Хару потерял в лесу и никак не мог найти.
— Где… Госпожа Фуку, откуда он у вас? — изумился белый тэнгу и с трепетом принял важную вещь, погладил уже потрёпанную ткань и повесил себе на пояс.
— Совы принесли, — тепло улыбнулась женщина в фиолетовом, а затем рукой указала вперёд. — Вам в ту сторону. Счастливого пути, дети мои, я всегда буду рада вам в деревне Неспящих Снов, не стесняйтесь, заглядывайте ещё.
Поблагодарив её, все четверо вышли из-под купола, «дверь» за ними опустилась, на миг став фиолетовой, а потом и вовсе весь купол растворился в воздухе.
— Рада, конечно, — фыркнул Сота. — А деревню свою спрятала, чтоб мы не нашли.
— Не чтоб мы не нашли, а чтоб враги не напали, дурень, — поправил его Хибики и вздохнул, едва не замахнувшись для подзатыльника, а Хару улыбнулся:
— Может, совы ещё укажут нам путь сюда.
Он с восхищением оглядывался по сторонам, наслаждался чудесным зелёным пейзажем, которого так не хватало в фиолетовом тумане, грелся под желанными лучами солнца, любовался прекрасным синим небом. Взглянув на облака и подумав о семье, он уверенно двинулся вперёд, друзья тоже не отставали. Сота тоже устал от фиолетового свечения и теперь сам оглядывался по сторонам, что чуть в дерево не врезался. Хибики с Акико шли молча, но если от первого Хару ожидал подобного, то вторая казалась ему более болтливой. Он и мысли не допускал, чтобы госпожа Фуку могла обидеть Акико, в особенности после того, как вернула ему ценный мешок, но всё-таки стало не по себе, начало сосать под ложечкой. Хару чувствовал настроения людей, и сейчас ощущал, что Акико что-то беспокоило.
Она молчала весь путь, болтали только тэнгу, и, когда Хару наконец-то собрался поговорить с ней, все вдруг услышали крик, раздающийся сверху. Если поначалу тот напоминал простое «а-а-а!», то затем оно превратилась в «а-а-ру-у». Чем сильнее приближался источник звука, тем чётче путники слышали «Ха-ру!»
— Я не ослышался? — удивился Хару, не понимая, кто ещё мог его разыскивать, как тяжёлое светлое тельце со всей силы врезалось ему в грудь. Белая ворона небольшого размера чуть не упала на землю после удара, но замахала крыльями, обернулась человеком.
Хару среагировать не успел, как девушка его роста с пепельными волосами и красными глазами подскочила и заколотила руками по его груди с воплями:
— Хару-чан («-чан» — японский суффикс, используемый в обращении к девушке или ребёнку), как ты мог так поступить со мной? Куда ты пропал на столько времени?
— Онэчан? — Хару с удивлением разглядывал хныкавшую Хотару. — Что ты тут делаешь? И не называй меня так, я не маленький.
— Молодая госпожа! — Сота и Хибики вежливо поклонились в знак приветствия, а Акико нахмурилась и отошла в сторону.
Хотару мало чем отличалась от Хару — такая же взъерошенная, растрёпанная, говорливая. Хотя её волосы и были убраны в хвост, всё равно торчали во все стороны. Как и все белые тэнгу в их клане, она носила аккуратное белое кимоно с чёрно-красным узором, изображавшим перья и листья, с примесью красных и золотых крапинок. Но либо она слишком торопилась, либо полёт оказался неудачным — пояс развязался, и Хотару предстала не в лучшем своём виде.
— Молодая госпожа, если позволите, — Хибики осторожно подкрался и мигом перевязал ей пояс. Она даже внимания не обратила, а тот уже успел вынуть ленту из её волос, аккуратно пальцами привести их в порядок, расчесать и вновь убрать в хвост. Сота стоял в стороне и посмеивался, после чего поймал на себе сердитый взгляд Хибики, плюхнулся на землю и опёрся спиной о дерево.
