Она, наоборот, отличала каждое дерево друг от друга, чуть ли не каждый лист, каждая ветка, каждый лепесток казались ей оригинальными и неповторимыми.
— Может, ты владыка Осенних Листьев? — предложил Хару новый вариант прозвища.
На этот раз Акико не стала так дико смеяться, как недавно на горячих источниках, её плечи только слегка подёрнулись от смешка, но она уже спокойнее ответила:
— Давай ты ещё подумаешь, а то для меня забавно и нелепо звучит.
— Владыка Осенних Вод тоже? — расстроенным голосом произнёс Хару.
Проснувшийся Хибики насмешливо заёрзал на его голове, но подавать голоса не стал.
— Не обижайся только, — улыбнулась Акико и покрепче обняла его со спины. — Придумаешь что-нибудь другое, что подошло бы мне.
— Владыка Осенних Детей? — в отчаянии выдал Хару и нахмурился. Такая версия и его самого не устраивала, он просто взял второй иероглиф из имени Акико, а та только прыснула от смеха.
— Думай дальше.
Он вздохнул, но отмахнул прочь грустное настроение, а загорелся ещё одной целью — обязательно придумать для Акико прозвище, которое и ей самой понравится.
На четвёртый день, точнее уже ночь, когда Хару начинало вырубать, киноварно-красные глаза перестали различать окружающие деревья, глава склонялась вниз и находилась всего в суне от тёплой мягкой гривы, Акико перехватила поводья и крикнула:
— Сделаем привал?
Асахи немного замедлился и дождался, когда жрица с Хару догонит его, после чего ответил:
— Нам ещё часа два езды, предположительно в час крысы будем на месте, сможешь довести его? Или пересади Хару ко мне.
— Довезу, — заявила Акико и покрепче сжала его ногами. — Хибики, не спишь?
Маленькая светло-коричневая птица, сидящая в пепельных волосах, которые бы вскоре превратились в гнездо, пискнула:
— Нет.
Глава цвета ямабуки хитро прищурились.
— Если что, будешь ловить Хару.
Акико дёрнула поводья, увеличивая скорость, Асахи тоже не отставал и вскоре обогнал её — всё-таки дорогу указывал именно он. Ёске сосредоточился и постарался поднажать, принцесса Хачими посильнее ухватилась пальцами за его одежду, чтобы не упасть.
Ровно через два часа уставшая Акико собралась возмущаться, что время уже вышло. Ладно ещё, если бы она ехала одна, но ей приходилось удерживать спящее тело Хару, который ей пёрышком не казался. Она была шустрой, ловкой, поворотливой, но силой не отличалась. Однако Асахи поспешил заверить её, что они уже подъезжают.
Некоторое время назад они как раз покинули лес и теперь скакали по равнинам, однако людьми здесь и не пахло. Хибики тоже беспокоился о сохранности Хару, поэтому ненадолго перелетел на коня Асахи высказать свои возмущения. Сота, расположившийся на коленях человека, ни на что не жаловался и крепко спал, но от недовольного писклявого голоса Хибики вяло приоткрыл глаза.
— Почти доехали, наберитесь терпения, — вздохнул Асахи, тоже не радовавшийся, что их поездка затягивалась.
Только в час тигра наконец-то показались первые домики — там обитали жители княжества Отаки. Всадники замедлились и двигались уже медленнее, но лошади всё равно достаточно звонко цокали по земле. Путники медленно, но верно двигались к замку семейства Хонда. Хару ожидал, что тот находился где-нибудь на возвышении, как обитель госпожи Фуку, однако белый тэнгу всё ещё спал и не видел, что вскоре лошади начали спускаться с холма, где прошли через небольшую грушевую рощу, начинающуюся на его склоне и растянувшуюся по равнине. Лишь после неё они наконец-то добрались до замка.
Стражники мигом подошли проверить, кто приехал, но сразу признали молодого господина Асахи, сына даймё Хонды, поприветствовали и отошли в стороны. Слуги уже бежали встречать его, а также заодно взяли коней за поводья. Всадники спустились на землю и последовали за Асахи и некоторыми оставшимися слугами, которые пропустили их внутрь. У всех слипались глаза, заплетались ноги, хотелось упасть и проспать целую неделю.
Щедрый Асахи приказал каждому выделить отдельную комнату, слуги разбежались выполнять приказ, только двое остались: первый должен был провести путников в гостевое крыло, а второй — личный слуга Асахи — собирался пройтись с их господином до хозяйского. Поначалу ещё один пытался узнать, не донести ли спящего молодого господина в его покои, но Сота смирил его сердитым взгляд — чтоб какой-то человек трогал Хару? Ни за что! Тот вежливо поклонился и удалился.
Когда уставшие путники только добрались до гостевого крыла, все комнаты уже были готовы, слуги также поинтересовались, не желают ли гости перекусить или, быть может, выпить чаю, Акико, принцесса Хачими и Ёске отмахнулись и ушли спать. Сота отнёс Хару в отведённую тому комнату, уложил на кровать, накинул сверху одеяло, после чего отправился в свои покои. Хотя он, как и Хибики, спал днём, но оба всё равно решили вздремнуть несколько часов, поэтому тоже вскоре улеглись и заснули.
