— Мы прощаем тебя, Асахи, — Акико улыбнулась, а золотистые глаза цвета ямабуки наполнились теплом. Услышав его историю, она просто не могла больше злиться на этого человека. Когда-то её саму простил Хару, теперь она не держала зла на его друга.
— Не говори так, мико, — в отчаянии воскликнул Хару, а Асахи в его руках закашлялся.
Его тяжёлое дыхание с хрипом ещё недолго доносилось до их ушей и вскоре стихло. Хару и Акико некоторое время неподвижно сидели в тишине, не издавали ни звука, пока жрица не выдержала. Она прикрыла глаза Асахи, после чего поднялась на ноги и протянула Хару руку:
— Вставай, Хару.
— Зачем? — беспомощно спросил он. — Я не оставлю аники.
— Мы похороним его со всеми почестями.
— Похороним? — непонимающе повторил он и с отчаянием в глазах посмотрел на Акико.
— Пойдём на воздух, нечего тут сидеть.
Она попыталась ухватить Хару за руку, но тот отклонился назад, не желая никуда идти. Пальцы Акико скользнули по красной ленте, как вдруг та поддалась и оказалась в руках жрицы. Хару и Акико смотрели на красную ткань, которую не смогло разрубить ни одно из лезвий, но стянули пальцы простой девушки.
— Как… — продолжая держать Асахи, Хару с подозрением прищурился. — Как ты это сделала?
— Не знаю, — Акико тоже с недоумением смотрела на ленту в своих руках.
Хару бережно обхватил Асахи за туловище, вылез из-под него и осторожно опустил на пол, а сам подошёл к жрице. Он наконец-то смог вернуть ноги в привычную человеческую форму и теперь босиком стоял на холодном каменном полу, залитом кровью.
— Теперь ты можешь вернуться домой.
Акико надеялась, что её слова прозвучат невозмутимо, однако не сумела скрыть тоску и горечь, которую испытывала в душе. Сжав ленту в пальцах, она отвернулась и осмотрела комнату, стараясь себя отвлечь. Труп Асахи, труп принцессы Хачими, труп бедняги Ёске. Сколько всего они пережили за эти дни…
Хару решительно схватил её за руку и потянул за собой, не глядя обошёл тела, на которые ему было больно и страшно смотреть, миновал треклятый «куст бессмертия» и оказался у дверей. Те поддались и отворились после одного сильного толчка, Хару поднялся по длинной лестнице из подвала и затем помчался по коридору, тяня за собой Акико. Жрица не спорила, а молча следовала за ним, вскоре подстроилась под его темп. Он оглядывался по сторонам, надеясь заметить окна, но не видел их, поэтому спешил дальше.
На одном из поворотов они столкнулись с Сотой и Хибики, которые в ужасе носились по замку семьи Хонда.
— Молодой господин! — воскликнули оба в один голос, а светлый тэнгу дополнил:
— Молодая госпожа перестала ощущать вас и забеспокоилась, что что-то случилось.
— Аники… — было единственным, что произнёс Хару, на большее у него не хватило сил. Он свёл брови, оттолкнул обоих тэнгу и помчался дальше, продолжая тянуть Акико за собой. Она беспомощно глянула назад, пожала плечами и поспешила за ним.
Сота с Хибики переглянулись и тоже на месте не задержались. Наконец, Хару нашёл окно и выпрыгнул наружу; оказавшись на траве, он обратился крупным белым вороном и опустился перед Акико.
— Ты хочешь, чтобы я залезла тебе на спину? — удивилась она и с интересом дотронулась до мягких перьев, которые в таком состоянии не резали её.
— Да.
Она ловко взобралась на мягкую спину белого ворона, в то время как Сота и Хибики только успели их настичь. Лапы Хару оторвались от земли, тэнгу замахал крыльями, стремительно поднялся воздух и понёсся во дворец Кинъу. Сота и Хибики обернулись птицами и полетели за ним, в шоке поглядывая на красную ленту в руках Акико, но не говоря ни слова.
Приятно было оказаться в небесах, поддаться порывам ветра, расправить крылья и лететь, но Хару спешил и не мог наслаждаться обретённой свободой. Не так давно он размышлял об этом понятии, оказавшись на рисовых полях, и гадал, сколько времени прошло с тех пор: всего несколько дней в реальности, а ощущалось как годы. Хибики думал, что молодому господину придётся показывать путь, однако тот сам чувствовал, куда лететь.
Вскоре облака расступились, и их взорам предстал огромный многоэтажный дворец белого цвета с золотыми крышами. В любой другой день Хару бы полетал вокруг него, насладился бы величественным видом, но сейчас он спешил.
— Отец! — крикнул Хару, как только переступил порог дворца, принял человеческий облик, поймал Акико, чуть сам не упав, но сумел устоять на ногах, после чего и её поставил на пол, крепко сжал руку и уверенно понёсся по дворцу. — Отец!
Джунъичи и Асами, родители Хару, расслышали голос сына и вмиг явились перед ним. Запыхавшаяся мать кинулась на шею Хару, стиснула в своих объятиях, прижала к груди, ему пришлось разжать руку и отпустить жрицу. Вслед за матерью прибежали сёстры Мию и Хотару, последняя сразу заметила Акико и с удивлением подбежала к ней, обрадовавшись вновь увидеть недавно обретённую подругу.
— Признаюсь, удивил ты меня, сын, что так быстро вернулся, — величественно заговорил Джунъичи, глава клана белых тэнгу, когда Асами наконец-то перестала сжимать Хару, но всё ещё продолжала осматривать.
