— Для начала ответь мне, что ты испытывала к моему брату.
— Он бросил меня! — всё тело принцессы Хачими покраснело, а на глаза выступили слёзы. — Нравился он мне, что с того? Потом бросил, теперь я его ненавижу.
— Аники, что происходит? — испуганно позвал Хару и поймал на себе переполненный эмоциями взгляд Асахи. Сын даймё закашлялся и ответил:
— Бросил, говоришь? Бросил? — на последнем слове он повысил голос. — А ничего, что ты убила нашу мать?
Красная, словно бобы адзуки, принцесса Хачими надула свои пухлые губы и беззаботно ответила:
— Все когда-то умирают, а эта женщина была против нашего союза.
— То есть ты поэтому убила её? — лицо Асахи исказилось от боли. Хару тоже вздрогнул, машинально нащупал руку Акико и крепко сжал её. — И решила, что Нобору бросил тебя?
— Где он ещё может быть, если не бросил? Он всегда дарил мне персики в день Персикового дождя, но в тот год не пришёл, как затем пропустил и все остальные встречи. Год за годом, я выплывала на берег и ждала его, звала, кричала, но он так и не явился.
Асахи слабо поднялся на локтях, попытался сесть. Бросил взгляд в сторону Хару и Акико, по-прежнему находящихся под куполом, и опёрся спиной на фиолетовый барьер, который внутрь его не пустил, но послужил неплохой подпоркой. Грудь Асахи содрогалась, Хару решил, что другу больно, однако тот смеялся.
— Значит, ты не знала, — он продолжал смеяться и схватился за голову, после чего бросил полный ненависти взгляд на принцессу. — После того, как ты убила нашу мать, Нобору не справился с этим грузом. Он винил себя в её смерти и покончил с собой.
И без того широкие розовые глаза расширились ещё сильнее.
— Нет, Нобору-кун не мог, — испуганно произнесла принцесса Хачими. — Он бросил меня, поэтому и не приходил больше.
— Он мёртв, принцесса.
— Не верю.
Её взгляд метался из стороны в сторону, груди тяжело вздымались.
— Ты убила мою мать, моего брата, а затем и моего отца.
— Аники, но ты же говорил, что даймё Хонда уехал по делам… — вмешался непонимающий Хару. Асахи с трудом повернул голову, взглянул в его киноварно-красные глаза и тепло улыбнулся.
— Можешь снять купол, Акико, думаю, мы закончили, — произнёс он, а затем обернулся к еле дышащей принцессе Хачими. Жар мешал, ей срочно надо было в воду.
— Я не трогала… твоего брата… и отца… — с трудом выдавила кои, одновременно с этим Акико убрала совиное перо, завеса исчезла. Испуганный Хару бросился на пол, вмиг оказался рядом с другом, который чуть не упал, ведь подпорка исчезла. Белый тэнгу попытался обхватить его со спины, но боялся причинить боль, тогда Асахи со стоном сам на него опустился и прилёг, не отводя взгляда от принцессы Хачими.
— Несколько лет отец пытался возродить мать, пока не помешался на этой идее, — уже спокойнее продолжал он, а кои, задыхаясь, простонала:
— Воды… противоядие…
Она попыталась сдвинуться с места, но упала лицом на холодный пол и посильнее прижалась к нему, надеясь хоть так остыть.
— Ему удалось вырастить множество разных кустов, но никаких возрождающих плодов или дарующих бессмертие тут не было, — невозмутимо продолжал Асахи, хотя голос его становился тише. — Не знаю, кто пустил этот слух, сам отец, кто-то из братьев, а может, люди или ёкаи по соседству почему-то так решили…
Он закашлялся и тоже тяжело задышал. Никто не спешил говорить, кои беспомощно лежала на каменном полу, Хару встревоженно смотрел на друга, боясь пошевелиться, Акико тоже присела рядом. Вскоре Асахи набрался сил и продолжил:
— Мне повезло, что из всех кои на берег вышла именно ты, Хачими, — на этот раз он не обратился к ней по титулу. — Думал, это будет самой сложной частью плана.
— Что ты… со мной сделал? — еле выдала она из себя слабым голосом, а Асахи только улыбнулся.
— Ты сама, Хачими, ты сама это сделала, — он попытался засмеяться, но в очередной раз закашлялся, а Хару с жалостью сжал пальцами одежду Асахи, стараясь не касаться ран. — Это ты насытила куст моей отравленной кровью.
— Отравленной? — в ужасе прохрипела она.
— Меня, кажется, укусила мамуси, — сын даймё бросил хитрый взгляд в сторону Акико и вновь посмотрел на принцессу. — Я выпил противоядие, которое всего лишь скрывает симптомы, но не лечит. Я тоже умру сегодня с тобой, Хачими, только ты будешь страдать.
— Аники, не надо, — Хару попытался прижать его к себе, но от его объятий Асахи только застонал и закашлялся.
— Извини, что так вышло, Хару, я не хотел причинить тебе боль.
— Аники, тебе как-то можно помочь? — белый тэнгу не был готов сдаваться, однако Асахи разрушил все его надежды:
— Нет, Хару.
Вскоре принцесса Хачими замолчала совсем, её тело перестало вздыматься и просто неподвижно лежало. Асахи с сожалением взглянул на белого тэнгу и попытался улыбнуться:
— Наконец-то я смог отомстить.
— Аники…
— Мне жаль, что ты пострадал, Хару, — он говорил очень тихо, — и ты, Акико.
Девушка подсела к ним поближе и положила белому тэнгу голову на плечо, погладила его по спине, стараясь успокоить. Она уже видела смерть, убивала и сама, а Хару тяжело такое переживал.
