Последующие две недели начальница, как это и ожидалось, мстительно изводила меня бесконечными придирками: «вы опоздали с перерыва на три минуты, напишите объяснительную», «подготовленный вами документ не выдерживает критики, замените слово «адекватный» на «соответствующий», «вы получили всего лишь грамоту на конкурсе, а могли бы выиграть диплом», «у нас в помещении тепло, зачем вы кутаетесь в шаль» и прочее, прочее, прочее.
Однажды на одной из служебных конференций коллеги презентовали мне монографию местного научного авторитета (лица, известного мне, в том числе и по совместной работе) весьма актуальной тематики. Изучая содержание подаренного фолианта, я наткнулась на знакомую технологическую таблицу. Только ранее она была представлена Стеллой на семинаре как собственная авторская разработка. Это покажется странным, но даже на фоне непростых отношений с шефиней я готова была поверить, что таблица в книге – наглый плагиат. «За державу» мне было обидно. Под ударом честь конторы! Недаром наш дорогой пенсионер Евгений Карлович так последовательно приучал нас блюсти корпоративные интересы выше собственных.
Переполнившись праведным гневом, я позвонила М. в Институт развития технологий (издательство которого и выпустило книгу по мотивам диссертации), вопрошая несчастную подругу на предмет, как мог уважаемый научный сотрудник «слямзить» чужую интеллектуальную собственность, да еще издать ее под собственной фамилией. Ответом я была шокирована. Никакой ошибки, никакого интеллектуального воровства. Материалы диссертации и книги по ее мотивам разработаны однозначно и лично сотрудником Института, который отличается большой чистоплотностью в этом отношении. Это означало только одно – Стелла приписывала себе чужие лавры. Я была шокирована.
Это был самый болезненный перелом в моем отношении к начальнице. Разочарование было велико. С этого момента прозрение наконец-то позволило мне обратить внимание и переосмыслить мелкие и крупные глупости и странности, сопровождающие авторитетные заявления Стеллы Игоревны, её непобедимое желание выискивать и находить «ошибки» нерадивых работников, маниакальную тягу к поиску и уничтожению «врагов», пренебрежительное отношение к достижениям подчиненных, любовь к обожанию и лести, непомерное раздувание собственных реальных и мифических заслуг.
Хитрелла очень любила вывести работника на «откровенный разговор». Потакая, внимая и подбадривая, она выуживала из человека подробности трудовой и личной жизни, собирала и накапливала сплетни, слухи и домыслы, исподволь корректировала отношение сотрудника к коллегам и событиям, раздавала посулы и направляла потоки недовольства. Благодаря этому впоследствии она точно знала, в какую болезненную точку бить, чтобы нанести максимальный ущерб. На основании собранной информации легко было манипулировать «выпотрошенной душой». Отдельной забавой начальницы были советы на все случаи жизни и по любому поводу. Учить других – любимое дело Стеллы Игоревны (предмет и уровень её квалификации роли не играют, она априори права).
Как-то раз мне довелось столкнуться с нерасторопностью, а то и безалаберностью члена нашего коллектива, отвечающего за оформление командировочных документов. Заранее оговорив сроки и подготовив необходимые «заготовки» под будущий приказ, я спокойно готовилась к поездке. Накануне выезда обнаружилось, что «воз» стоит и ныне там, где я его оставила неделю назад. Пришлось в авральном порядке, бросив неотложные дела, делать работу за человека, славящегося постоянным присутствием на чаепитиях Стеллы. Натрудив ноги и нервы, с результатом в руках я позволила себе вслух и в лицо дать оценку безответственному отношению к обязанностям. Без грубостей, исключительно по существу проблемы.
Вечером (во внерабочее время, разумеется) мне позвонила Стелла. Не мудрено, я снова была повинна во всех смертных грехах. Но более всего на данном этапе внимательное и справедливое начальство было обеспокоено моими грубыми выходками в отношении коллег. Неподобающий тон, оскорбления, неавторизованная активность, превышение полномочий – вот неполный перечень провинностей. Лишь за половину такого списка, по мнению Грызеллы, впору пороть и пытать. Не извиняет меня даже явный невроз, который необходимо лечить, ведь сотрудница доведена до слез.
В ответ я выразила соболезнования пострадавшей в связи с горькой участью и надежду на качественное выполнение каждым из сотрудников возложенных на них обязанностей, чтобы предотвратить дальнейшее развитие хронического невроза, причем, не только у меня. Не было смысла пререкаться и доказывать правоту. Люди, вовремя и в нужном месте употребляющие вовнутрь целебные, бодрящие, ферментированные, листовые, зеленые, красные и черные напитки, – вне подозрений. Тем более, что в их руках пальма первенства по изложению собственной версии поведения неугодных.
Но, как оказалось, это не единственные мои прегрешения.
