Я даже не уверена, что Казанцев уже признался родителям. С него запросто станется соврать, что я приболела и поэтому не приехала. Интересно, как долго он собирается проворачивать эту махинацию? Свадьбу мы планировали в марте.
Представляю, как Стас открещивается, когда они предлагают заехать в гости.
Блин, и ведь я из-за Казанцева отказалась аренды отличной уютной квартирки за божеские деньги. Теперь она занята, и другого подобного предложения пока на горизонте нет. А сейчас в связи с грядущим увольнением, съем хаты мне вообще не по карману.
Машка — добрая душа, меня к себе бесплатно пустила пожить, даже если все будет печально, до весны моих сбережений на жрачку должно хватить. А если придется ограничиться, то, может, оно и к лучшему. Вон, задницу отожрала, между столом и креслом не пролезаю.
Хотя Андрей наглаживал меня одобрительно.
Это носки мои ему не нравятся. А попец, похоже, нареканий не вызывает.
Где-то под ребрами ёкает при воспоминании того, как обстоятельно мне помогали освободиться из плена.
Ну я и дура, конечно.
Не зря надо мной Корниенко ржет.
Мои душевные метания прерывает звонок мобильника.
— Чего пыхтишь? — что-то жуя, спрашивает Ленка. — Ты помнишь, что сегодня к семи? К семи, а не к половине двенадцатого!
— Да помню я, — ворчу, перелезая через снежный отвал, чтобы перейти дорогу. — Буду вовремя.
— Тогда возьми с собой горошек, я забыла купить, — напутствует она.
— Угу, еще что-то надо?
— В шесть будет ясно, что я еще забыла.
— В шесть магазины уже не будут работать, — открываю я ей глаза на суровую реальность.
— Значит, обойдемся. Вы чего? Жрать, что ли, собираетесь? Корниенко вообще только до одиннадцати будет. Я потом эти ведра одна доедать не собираюсь, — ворчит Ленок. — И морду нарисуй. Мы фоткаться будем, я уже перья достала и мишуру. Не порть нам карму сивыми ресницами.
— Да поняла я, поняла…
Отключаюсь, пока мне не надавали еще каких-нибудь ценных инструкций.
Блин, времени уже не так много остается. Мой поход на работу затянулся.
Сходила на дело. Ага.
Кажется, все затевалось с целью не испортить отношений с руководством. Ну что. Я как обычно. Все с точностью до наоборот.
Еще и дома выясняется, что я ни фига не достала платье, и не очень понятно в каком оно из кучи пакетов, стоящих посреди комнаты. И гладить его надо. Ненавижу гладить.
Короче день-пиздень, прости господи мой французский.
К шести часам я все-таки успеваю собраться и даже внимая завету Ленки рисую лицо. Через полчаса выходить, а я стою вся такая цаца в коридоре и размышляю: надевать сапоги на чулки, или все-таки носки натянуть?
Ладно, и так все булки наружу. Пусть хоть ступни в тепле будут. Не могу устоять против такой красоты с принтами из членов.
Пока я подпрыгиваю на одной ноге, надевая носки, оживает мобильник.
Если Лена сейчас скажет, что нам не хватает мандаринов для антуража, я ее грохну. Пусть просит Женьку, она у рынка живет.
— Ну? — рявкаю я в трубку не глядя.
И зря.
— Ты дома? — мерзкий голос бывшего испытывает на прочность мои нервы, как звук пенопласта по стеклу.
— Тебя не жду. Спасибо, что напомнил добавить тебя в черный список, — отрезаю я и собираюсь сбросить звонок.
— Подожди, я по работе, — и по тону ясно, что Стас зол, как сто чертей.
Неужели он все еще выполняет распоряжения Градова?
Муа-ха-ха! Так ему, козлу, и надо!
— По работе в нерабочее время не общаюсь, — не скрывая злорадства, отвечаю я. — К тому же, я надумала увольняться.
— Ну вот если хочешь приличный отзыв с места работы, то перестанешь выкобениваться и сделаешь, что скажу! — цедит Казанцев.
Ну ты посмотри, от какого ублюдка меня судьба уберегла!
— И чего тебе надо? У меня осталось не так много времени.
— Много и не надо. Я сейчас пришлю машину, возьмешь у Лещевича пакет с документами, а завтра вечером его заберёт у тебя водитель Зарецкого по дороге в аэропорт.
— И зачем эти телодвижения в каникулы? — не въезжаю я, откровенно подозревая Стаса в том, что он просто хочет осложнить мне жизнь хотя бы мелочью.
— Тебе какая разница? Приказа руководства не обсуждаются. Зарецкий сказал, что хочет посмотреть эти документы в самолёте. Устраивает тебя такой ответ?
— Так почему бы Лещевичу не отвезти эти документы сразу Зарецкому? — я все еще полна скептицизма.
— Потому что Лещевич тоже собирается отмечать новый год и желательно не обводной дороге. А в аэропорт мимо твоего дома поедут. Так что вынесешь, не переломишься.
— И через сколько ждать гонца? — Лещевич за сегодняшнее дезертирство, конечно, заслуживает кары. Но я не готова ради этого испортить человеку новый год.
— Через двадцать минут, — скрипит Стас.
— Ладно. Спасибо, что не сам решил завести. Этого бы я не пережила.
Ответом мне становится тишина в трубке.
Какая истеричка Казанцев. И как я раньше не замечала…
Время до прибытия Лещевича я привожу в суровых раздумьях, брать ли мне с собой новые блядоходы, которые я купила в черную пятницу, или нет.
