Неожиданно от этих слов внутри становится горячо. Это все от виски, конечно, а вовсе не по тому, что я в своей скудной сексуальной жизни о ролевых играх могла только мечтать. Мне давали только «вжик-вжик».
Понимание того, что я буквально вынуждена отказаться от очередного приключения, приводит меня в нелогичную ярость.
— Меня вообще-то ждут! И будут искать! И…
— Танюш, — Градов на секунду отвлекается от дороги и смотрит на меня укоризненно, — я думаю, девочки и без тебя отлично отпразднуют.
— С чего вы взяли, что девочки? — булькаю я уязвленно. — Может, меня ждет молодой человек!
— Ай-яй-яй, а еще золотой работник. Не хорошо врать. Ты представляешь, сколько мне тебя придется наказывать за все то, что успела мне наврать сегодня?
Очень и очень не к месту мне вспомнились и наказания, и благодарности, выписанные мне Андреем вчера вечером. Прям совсем не вовремя. Я аж ерзаю на теплом кресле.
— Я не вру, — стою на своем.
— Во-первых, нормальный молодой человек не ждал бы тебя в гостях, а заехал бы за тобой, — хмыкает Градов. Я бы хотела возразить, что ничего подобного, и в прошлом году Стас встречал меня уже у родителей, но тут же засомневалась. После сегодняшнего Казанцева из нормальных мы выписываем. — Во-вторых, я спросил у твоего бывшего, да-да, я знаю о твоем темном прошлом, Таня…
— В смысле? — взвиваюсь я. — Что за темное прошлое приплел, Казанцев?
Сейчас еще окажется, что он распускает обо мне грязные слухи.
— Самого Казанцева вполне достаточно. И как ты вляпалась-то, котенок? — недоумение Андрея меня задевает.
— Ну вас же не было! — огрызаюсь я, Градов предпочитает игнорировать сарказм в моем голосе.
— Ну да. Аргумент. Но ты не переживай, Казанцев и твои положительные стороны отметил.
— Это какие? — напрягаюсь я.
— Говорит, секс слишком любишь и, вообще, озабоченная.
У меня открывается рот. Это что? Стас-пидорас обсуждал меня с посторонним мужиком, да еще и на работе? Вот принцесса-ебанесса!
— Какого спрашивается, он об этом заговорил?
— Я технично подвел его к этом теме, — признается Андрей. — Очень хотелось узнать, как он профакапил такую горячую штучку. Честно говоря, не думал, что он начнет ныть. Каюсь, не сдержался…
— Что значит «не сдержался»? — навостряю я ушки.
— Не переживай, к концу новогодних следов не останется, если только бледно-желтые.
А вот за это Градову спасибо. Нет, он, конечно, тоже козлина, что узнавал такие интимные вещи, но за то, что прописал товарищу в табло, а я надеюсь, что именно туда, я благодарна.
— И как же вы объяснили ему, зачем вы устраиваете этот спектакль?
— А я должен ему что-то объяснять? — поднял брови Андрей.
Я засекаю в окно, что Юбилейная остается позади, и меня пробирают мурашки. Градов и мне заговорил зубы, и я проморгала момент, когда своим ходом могла еще добраться до Ленки. А теперь это тот еще квест.
Ладно. Не советское же время. Рыночная экономика рулит. Такси ходят всю новогоднюю ночь. Пусть и за конкий ценник, но заберут меня из логова разврата…
— Андрей Георгиевич, — облизываю я губы. — Повеселились, и хватит. Мне, правда, пора. Я догадываюсь, что у вас нет желания поворачивать обратно. Я сейчас вызову такси. Оно как раз подъедет к нашему прибытию…
— Танюш, — с тяжелым вздохом как маленькой говорит Градов, — я все решил. И будет проще всем, если ты сделаешь то, что хочешь…
— Я хочу уехать!
— Упрямишься, да? Ну ладно.
И Андрей сворачивает на обочину дороги ведущей в поселок, включает аварийку и, отстегнув ремень безопасности, поворачивается ко мне:
— Сейчас проведем тест.
Э? Что? Какой тест?
Пока соображаю, куда это завернул наш разговор, Градов притягивает меня к себе и без объявления войны целует.
И делает это очень качественно.
Жарко, нагло, безапелляционно, властно.
То есть никаких ласковых касаний, его язык сразу вторгается в мой рот, отбирая дыхание, и голова начинает кружиться, вкус виски смешивается со вкусом Андрея, который пьянит не хуже алкоголя, нагоняя воспоминаний о вчерашнем грехе.
Его губы сминают мои, объясняя, что правила игры прежние: безропотно подчиняться. И мне безумно хочется отдаться этой похоти, развязать себе руки. Ну хоть раз в жизни. Прочувствовать то, чем хвастает Корниенко.
Черт побери этого Градова! Может, если бы это был кто-то другой, не тот, кто уже доводил меня до оргазма, моя реакция не была бы такой сногсшибательной.
Но это был Андрей, и он знает, что делает.
Этот поцелуй — даже не соблазнение, это антигуманное склонение к разврату.
Нет, больше!
Это уже сам разврат.
В парах виски поостывшие с утра угли неутоленного желания, разгораются мгновенно. Я не могу не ответить на этот поцелуй, и это становится фатальной ошибкой.
Только что ладонь Градова обхватывала мою щеку, и вот она уже гладит меня под курткой, а я даже не заметила, когда он расстегнул. Пальцы Андрея проходятся по всему телу от груди до бедра жадным жестом и, подтянув эластичный подол, ныряют под него. Горячая рука быстро обнаруживает чулки и обжигает кожу.
— Скажи мне, что ты надела это для подружек, — отрывается от горящих губ Градов.
