– Рад, что с вами не случилось ничего более серьезного, Татьяра, – участливо заметил Олер, после чего покосился на Марту.
– Ой, я пойду! – вскинулась она. – Оставлю вас наедине. Доктора и пациентку.
Сбегая, Марта сияла, как начищенная до блеска монета. Стоило двери закрыться, как доктор обернулся и прислушался.
– Ушла? – спросила я шепотом через некоторое время.
– Вроде бы, – кивнул он. Затем прошел к стулу, который освободила Марта, присел и потер лоб со словами: – Честное слово, рядом с этой женщиной я чувствую себя школьником, которому поручили ответственный проект и обратного пути не оставили.
– Понимаю, – согласилась я.
Мы помолчали. Потом Олер посмотрел на меня и виновато сообщил:
– Ваша куртка у меня дома, Татьяра. Я забыл о ней. Но завтра принесу на смену. Если вы не против еще немного подождать.
– Лучше все же передайте через Марту, – поколебавшись, ответила я. – Сегодня мне нужно вернуться на службу, и мы вряд ли вскоре увидимся. Можете сказать ей, что я поставила точку в наших так и не начавшихся отношениях, потому что в приоритете работа. И еще пожалуйтесь, что я хамила. Тогда она не станет больше на вас давить. А мне пора.
– Перед тем как вас отпустить, нужно провести осмотр, – посерьезнел доктор. – Иначе наша новая встреча неизбежна и случится достаточно скоро. Не скажу, что меня это пугает, но я бы предпочел видеться вне больничных стен.
– Со мной все хорошо, – отмахнулась я.
– Вы бледнее обычного; да и мешки под глазами не свидетельствуют о здоровье. – Олер выглядел всерьез обеспокоенным.
Я развернулась к висящему на стене зеркалу. Приблизилась, посмотрела на отражение. Все было как всегда. Просто сегодня на мне не оказалось тонны косметики, как в нашу первую встречу. Не хватало приклеенных ресниц, отвалившихся в процессе бега из леса, множества маскирующих кремов, румян, помады и прочей ерунды. А еще на мне не было красивого платья. Его заменила больничная белая ночнушка по щиколотки.
– Мне пора, – твердо сказала я, чувствуя женскую обиду из-за слов Олера. – Скажите медперсоналу, чтобы принесли мою одежду.
– Тогда вернитесь завтра утром, – попросил доктор, поднимаясь. – Я должен убедиться, что с вами все в порядке, Татьяра.
– Вернусь, – пообещала, криво улыбнувшись и заранее представляя удивление Олера Дженса, когда появлюсь в форме, делающей меня еще более непривлекательной.
– Хорошо. Тогда сейчас распоряжусь насчет одежды, – улыбнулся он.
Доктор вышел, и вскоре явилась молоденькая медсестра с моим потрепанным платьем. Вернее, даже не моим, а дочери Марты. Как теперь его возвращать – я не представляла. Одевшись, уточнила, где находится пострадавший коллега, и попросила провести меня к нему. Входить в его палату не собиралась, лишь заглянуть и убедиться, что Максимус в порядке.
Однако, стоило приоткрыть дверь, как его взгляд засек меня с поличным.
– Татьяра, – прохрипел майор, прищуриваясь. – Ты как?
Я пожала плечами и осторожно прокралась, глядя на непривычно осунувшегося мужчину. Его черные волосы разметались по подушке и невыгодно оттеняли изможденное лицо. Губы оставались бледными, зато взгляд стал намного яснее – и это радовало.
К его постели я приближалась нехотя. Теперь, когда Олер Дженс сообщил о моем нездоровом виде, было неловко. Никогда раньше я подобными глупостями не маялась и не имела дела с комплексами, и вдруг – пожалуйста. Понимание собственной обыкновенности удручало. Мне отчего-то ужасно хотелось нравиться Максимусу Ларсу, а не быть для него одной из многих других встреченных на пути. Но природа наделила меня стандартным лицом, и с этим предстояло смириться.
– Выглядишь намного лучше, – сказал Максимус, словно читая мои мысли и подбадривая. – Это хорошо. Я волновался.
– За меня? – удивилась я, решив, что он имел в виду нечто другое.
– Конечно, – ответил майор, слегка улыбнувшись. – Все-таки мы попали в знатную передрягу. И я приказывал тебе уходить от хижины, если не появлюсь. Но ты пошла за мной и могла сильно пострадать.
– А, терзаетесь чувством вины? Зря. Что мне будет? – пожала я плечами и припомнила: – Это вы взвалили на себя большую часть проблем. Не думала, что в вас столько силы.
– Звучит уничижительно, – поморщился Максимус. – Честное слово, могла бы хвалить получше. Мне нравилось верить, что произвожу впечатление сильного и смелого мужчины. А тут такое.
Я рассмеялась:
– Это все ваши лакированные туфли, – сказала, веселясь. – Они сбили с толку. Придали лишнего лоска и утонченности, затмив другие важные особенности.
– Значит, нужны брутальные ботинки с мощной подошвой? – с очень серьезным видом уточнил Максимус.
– Теперь нужно только поправляться. – Улыбаясь, я присела на край его постели и осторожно коснулась плеча. – А потом выходите работать. Можете даже босиком.
Он молчал. И пристально смотрел на меня, отчего стало неловко.
– Что не так? – нахмурилась я.
– У тебя очень красивая улыбка, Татьяра, – сообщил майор. – А твой смех лечит лучше местных врачей. Жаль, что ты так скупо выдаешь лекарство нуждающемуся. Почему мало смеешься?