— Узнаю в Аврорате, может, уже были похожие случаи.
Гермиона удовлетворенно кивает.
— Что, мы теперь команда по спасению мира? — скалится Малфой.
Я думаю, что с такой командой миру точно придет конец. Гермиона фыркает и бросает, не глядя на Малфоя:
— Вряд ли от вас в действительности будет какая-нибудь польза.
Хорек злится, его бледное личико слегка розовеет.
— Нет уж, мы тоже будем участвовать, — он задирает подбородок. — Посмотрю, что есть в нормальной библиотеке, — Малфой выразительно смотрит на Гермиону. — В меноре.
— Какие вы молодцы! — лениво потягивается Паркинсон. — Тогда я, пожалуй, буду лежать здесь и не отсвечивать.
— В этом тебе нет равных, — говорит Малфой и получает за это подушкой по голове.
Гермиона осуждающе смотрит на них, разворачивается, и уходит к камину. Я бреду вслед за ней, краем глаза наблюдая, как Малфой ругается на Паркинсон за испорченную прическу. Вот чьи волосы маньяк должен был похитить — сто галлеонов на то, что эти блондинистые пакли регулярно охаживает весь фронт малфоевских домовиков.
— Как у нее дела? — интересуюсь я у Гермионы.
— Я купила ей парик, он почти такого же цвета, как ее настоящие волосы, — рассказывает Гермиона, накладывая себе на тарелку брокколи и цветную капусту. — Она, в принципе, почти смирилась, что магией это не вернуть, и придется только ждать. Но ты все-таки сегодня еще к ней не заходи.
Я не знаю, как мне вести себя с Джинни. Мы не говорили неделю после той дурацкой ссоры, и теперь меня гложет чувство вины. Было бы все по-другому, если бы она не съехала от меня в Нору?
Гермиона берет тыквенный сок и ставит мне на поднос, потом ставит такой же себе. Критически оценивает свой набор еды и удовлетворенно кивает.
— Почему? И с каких пор ты начала питаться так?
Я выразительно смотрю на ее зелень в тарелке. Как обед для козы, честное слово.
— Это полезно, — она задирает подбородок и гордо шествует к столику.
Я пожимаю плечами и набираю себе в тарелку жареной картошки. Рон куда-то запропастился, но он бы точно прочитал Гермионе лекцию о пользе мяса. Или пончиков в глазури.
Подхожу к столу — Гермиона демонстративно кусает огурец и с наслаждением им хрустит.
— Такой сочный! — говорит она с восхищением.
— Да-да, — соглашаюсь я и жую свою жареную картошку. — Так почему к Джинни сегодня лучше не приходить?
— Джордж сказал ей, что она похожа на корень мандрагоры, потому что такая же лысая и все время кричит, — хмурится Гермиона. — Он-то привык все проблемы шутками решать, а Джинни… В общем, она разочек приложила его Летучемышиным сглазом и снова заперлась в своей комнате. Так что сегодня к ней лучше не приходи.
— Спасибо, — говорю я с набитым ртом, за что получаю строгий взгляд Гермиона.
Джордж, конечно, мог быть и потактичнее. Но, с другой стороны, он наверняка просто хотел растормошить сестру. Видимо, волосы для девушек — действительно серьезная тема.
— Гермиона, а ты бы так же отреагировала? Никого бы к себе не впускала?
Она пожимает плечами и ковыряет вилкой брокколи. Что-то мне подсказывает — сочность этой зелени больше не кажется ей такой уж привлекательной.
— Ты ведь помнишь, — говорит она, — как на втором курсе после неудачного опыта с оборотным я просто заперлась в кабинке и не выходила.
Мне сложно понять эту мысль, я бы не сильно переживал, если бы мне обкромсали все волосы. Вероятно, потому что они быстрее отрастут.
— Может, все-таки объяснишь, зачем ты себя так мучаешь этой сочной зеленью? — как бы между прочим интересуюсь я.
Гермиона довольно шумно нарезает цветную капусту и сосредоточенно ее ест. Я знаю, что ей не хочется говорить на эту тему, но мне слишком любопытно.
— Это какой-то новый эксперимент? Голодная забастовка против рабства эльфов? Решила заменять пищу физическую — пищей духовной? — я сыплю вариантами, наблюдая, как розовеет ее лицо.
— Хватит, — шипит она и с громким стуком кладет вилку на тарелку. Молчит несколько мгновений и признается нехотя: — Рональд сказал, что я поправилась.
От неожиданности я проливаю на себя тыквенный сок.
— Что? Так и сказал?
— Ну, не совсем так… Но смысл был такой, — печально отвечает Гермиона. — Я и сама заметила, но не думала, что это бросается в глаза.
Я пытаюсь переварить сказанное и оглядываю ее, даже слегка нагибаюсь под стол.
— Перестань, дурак! — она шлепает меня по руке ладошкой.
— Гермиона, — вздыхаю я, — Рон дурак, ты не поправилась, поешь картошечки, а?
Она упрямо мотает головой и жует свою зелень. А мне так странно слышать от нее такие глупости, это же Гермиона! Лучшая ученица Хогвартса и умнейшая ведьма! Разве ее вообще когда-нибудь волновала внешность так, как других девчонок? Когда мы бродили по Хогсмиду и все наши однокурсницы толпой вваливались в «Шапку Невидимку» за новыми платьями, Гермиона спешила в «Магазин перьев Писарро» и потом с восторгом показывала нам свои новенькие пергаментные листы и аккуратные перья с блестящими чернильницами.
Вероятно, я слишком привык к тому, что она друг, и совсем забыл, что она еще и девушка.
