Мы находим нужную палату. Гермиона стучит в дверь, и мы заходим, не дожидаясь приглашения. Палата Малфоя больше и светлее, его кровать стоит прямо у окна. Он лежит на ней, закрыв глаза. Вернее, глаз, поправляю я себя. На месте второго у него белая повязка.
Гермиона в нерешительности замирает на месте.
— Малфой, ты спишь? — спрашиваю я.
— Даже если бы хотел — не смог. Вы ходите как слоны, — отвечает он и открывает глаз. Садится на кровати, окидывая нас безразличным взглядом. — Посмеяться пришли?
— Нет! — возмущается Гермиона.
Она делает несколько шагов вперед и неловко останавливается. Малфой даже не смотрит на нее, но буравит меня своим единственным глазом. Его тоже жалко, хотя и не так, как Рона.
— Ты помнишь что-нибудь? Как это произошло? — спрашиваю я.
Малфой качает головой.
— Этим вопросом уже занимается Аврорат, — отвечает он. — Меня допросили с утра, тебе я ничего говорить не собираюсь.
Можно было догадаться, что Министерство не оставит эти преступления без внимания. Но я не хочу оставлять попыток распутать дело: в конце концов, мы втроем всегда справлялись с этим лучше. И внутри меня клокочет злость, Рон — мой друг. Я обязан во всем разобраться.
— Мы думаем, что это связано с похищением волос, — осторожно говорит Гермиона.
— Тогда почему чертов маньяк отрезал этим курицам волосы, а меня, блядь, лишил глаза?!
Гермиона замирает, испуганная его словами. Мне даже не хочется заступаться за Джинни, которую Малфой назвал курицей. Думаю, что лишиться глаза — это действительно страшно и обидно. Мне жаль его.
— На Рона так же напали, — говорю я. — Поэтому мы подумали, что эти нападения связаны.
Малфой молчит. Вероятно, обдумывает мои слова. Гермиона стоит на месте и, кажется, боится даже вздохнуть.
— Если было два нападения… — начинает Малфой.
— …должно быть еще одно, — заканчивает Гермиона. — Я уже подумала об этом.
А мне это в голову не приходило. Но действительно! Если преступнику нужно все в тройном количестве, то определенно должна быть еще одна жертва.
— Он снова выбирает волшебников с разным цветом глаз: серые и голубые, — задумчиво говорит Гермиона. — Но мы не можем просто запретить выходить на улицу всем мужчинам — а ему явно нужны только мужчины.
— Мы вообще ничего не можем сделать, — говорит Малфой. — Вы заигрались в спасителей мира. Ты, Поттер, совсем помешался на своей избранности.
Мне хочется смеяться. Я никогда по-настоящему не чувствовал себя избранным. Но при этом я всегда был тем, кому есть дело. Как и Рон с Гермионой.
— Нам не нужна твоя помощь, — говорю я. — Просто я не привык отступать, когда дело касается близких. А ты жалей себя и дальше, Малфой.
Гермиона смотрит на меня возмущенно, готовая выдать нравоучения, но выслушивать, как меня отчитывают, совсем не хочется. Я пожимаю плечами и выхожу из палаты. За мной никто не идет.
— Ну, герой, чего застыл? — Паркинсон хитро улыбается.
Я стою у двери небольшого дома в пригороде Лондона, и не решаюсь позвонить в звонок. Вряд ли идея отправиться к Чжоу с Панси можно назвать хорошей, я и сам не мог сказать, как так получилось. Просто сначала мы навестили Гринграсс — та отказывалась видеться со мной без Паркинсон — а потом мы также вдвоем оказались здесь.
Я проклинал Гермиону, потому что она осталась исследовать библиотеку менора вместе с Малфоем — ну конечно, справится ли он с одним глазом? А мне приходится проводить время с Паркинсон, которая бесконечно курит и сыплет остротами, грубит и ведет себя вызывающе.
— Эй, Поттер! — она машет у меня перед глазами рукой, красные ногти сливаются в единую яркую полоску.
— Отойди, — говорю я и звоню в дверь.
Слышу шаги и настороженный голос.
— Кто это?
— Миссис Чанг, это Гарри Поттер. Я сейчас работаю в Аврорате, мы занимаемся делом с нападениями.
Ложь слетает так легко. За годы обучения в Хогвартсе мне не раз приходилось к ней прибегать. Паркинсон одобрительно хмыкает.
— Мистер Поттер! — дверь открывается, и мы видим мать Чжоу. Она низкого роста, с серебристыми прядками в угольно-черных волосах, очень худая. — Пожалуйста, проходите.
Мы заходим в просторную светлую комнату, в доме тихо и слышно, как тикают большие настенные часы. Паркинсон осматривает квартиру и едва заметно кривится — конечно, с ее поместьем не сравнится. Миссис Чанг осматривает Паркинсон и хмурится, — и ее я могу понять, с такой гостьей сложно быть гостеприимным.
— Мы можем поговорить с Чжоу? — нарушаю я тишину. — Понимаю, мы без предупреждения…
— Ну что вы, Мистер Поттер, Чжоу столько про вас рассказывала, — перебивает меня миссис Чанг. — Сейчас я предупрежу ее, что вы пришли. Она в последнее время не выходит из комнаты.
Я понимающе киваю.
Мы остаемся одни, Паркинсон смотрит на меня насмешливо.
Игнорирую ее и рассматриваю колдографии на стенах: Чжоу с метлой и в квиддичной форме радостно машет в камеру, ее длинные волосы развеваются на ветру. Волосы…
Главное, быть предельно тактичным и не сказать ничего лишнего. Слезы Чжоу пугали меня еще на далеком пятом курсе.
— Вы можете подниматься, я ее предупредила, — слышу я голос миссис Чанг. — Второй этаж, синяя дверь справа.
