«Забери его! Забери её сердце!» – насмехался голос.
Костяшки пальцев Поппи побелели, всё тело забилось в ужасе, точно сведённое судорогой.
Но это не было игрой расшалившегося воображения. Всё было по-настоящему. Она стояла на самом краю бездонной пропасти страха. Мертвая крыса, казалось, улыбалась ей, её внутренности были как на ладони, складки кожи и меха отходили от грудины подобно крыльям гаргульи.
Поппи слышала пульс в ушах, и он будто исходил от крысы. Она ждала, что в любой момент коготки задергаются или язык крысы задрожит, изнемогая от жажды.
– У нас тут не всё в порядке, мисс! – закричала Элеанора, пятясь от Поппи.
– Что Девочка-спаржа натворила теперь? – ухмыльнулась Реджина Покс, пихнув локтем Вредного Сида.
Поппи никого из них не слышала. Заключённая в стремительно сужающийся туннель из ужаса, она знала одно: ей во что бы то ни стало нужно убраться как можно подальше от этой крысы.
Мисс Ннамани подбежала и сжала плечо Поппи.
– Поппи, дорогая, – мягко сказала она. – Всё хорошо, это просто крыса.
Но стоило ей договорить, и прямо перед Поппи что-то оглушительно взорвалось.
Мисс Ннамани закричала и закрыла ладонью рот. Пальцы Поппи разжались, и на стол посыпались кусочки мела. Внутренние органы крысы лопались и шипели, и от потемневшей грудной клетки поднимались тоненькие ленты дыма.
– Джон Воф, – наконец опомнилась мисс Ннамани. – Неси огнетушитель. Скорее!
Джон едва со стула не рухнул, но прежде, чем он успел снять с крючка огнетушитель, раздался новый
– Все на выход!
Поппи очнулась от настойчивых увещеваний Денниса и, не поднимая век, закатила глаза. По ощущениям, она лежала на чём-то белом и чистом.
– Ты можешь идти. Здесь не на что смотреть. Она не самовозгорится опять, – говорил кому-то Деннис. – Я поставил на всякий случай у двери ведро с водой.
Поппи открыла глаза. Она была в медпункте, судя по наклеенному на стене плакату, на котором перепуганный мультяшный зуб с ручками и ножками предупреждал детей о том, как важно пользоваться зубной нитью.
В поле зрения показалась голова Денниса. Он смотрел на неё одновременно с любопытством и отвращением, будто она была каким-то медицинским феноменом. Затем Поппи вспомнила. Крыса. Взрыв. Крыса взорвалась. Она
Что произошло? Она откуда-то знала, что это было связано с проникшим прошлой ночью в её комнату существом и синим порошком. Неужели её глаза тоже посереют?
– Ну всё! – рявкнул Деннис на кого-то. – Хватит глазеть, возвращайся в класс!
Поппи осталась лежать. В голове крутились обрывочные мысли: «Бабушка… крыса… огонь… голова болит… колени тоже». Они разбегались, и она никак не могла ни за одну ухватиться. В горле першило, а во рту было неприятно липко из-за высохшей слюны.
– Ты меня игнорируешь? – с нажимом продолжил Деннис. – Никто не смеет меня игнорировать – я административный педагогический помощник, мистер Толл!
– Деннис! – воскликнул кто-то, и Поппи узнала голос школьной медсестры. – Говори тише! Этой юной леди нужен отдых. Она сильно стукнулась головой, не говоря уже обо всём остальном.
«Обо всём остальном? Что ещё случилось?»
Поппи повернула голову и успела заметить, как медсестра ей подмигнула, пока Деннис неохотно побрёл к выходу. Затем медсестра улыбнулась кому-то, сидящему у изножья койки, и тоже выскользнула за дверь. Поппи, пересилив боль, подняла голову.
Эразмус сидел, вытянув руки вдоль туловища, и внимательно на неё смотрел.
– Ты пришёл! – слабо улыбнулась Поппи.
– Я узнал о том, что случилось, – сухо отозвался Эразмус. И пояснил: – Ты препарировала крысу. Запаниковала. Подожгла крысу. И упала в обморок.
Поппи нахмурилась.
– Я не впадала в панику! И это не
– По словам ненадёжных свидетелей, из твоих глаз забили огненные лучи, которые и подожгли крысу, – сказал Эразмус, щурясь, будто полицейский, на страницы Жюля.
– Чушь. Кто такое сказал? – спросила Поппи, но не стала дожидаться ответа. – У меня в кармане был мамин мел. Мне стало нехорошо…
– Ты запаниковала, – прервал её Эразмус.
– …и затем я достала из кармана кусочек мела и почувствовала что-то ещё. Не просто недомогание. А затем крыса просто взорвалась.
– Просто взяла и взорвалась?
– Как попкорн.
– Попкорн не взрывается, – тихо возразил Эразмус, хотя по нему было видно, что он думает о чём-то другом. – Он расширяется под воздействием температуры.
Эразмус достал из сумки карандаш и сделал в Жюле пометку.
– Добавил попкорн в свой лист покупок? – спросила Поппи и тут же об этом пожалела. Из-за этой попытки пошутить у неё закружилась голова и сжался желудок.
– Нет, – отозвался Эразмус. – Паутина… Мел… Взрыв.
Он поднял на неё глаза.
– Думаю, ты сотворила – за неимением более походящего слова – магию.
