Обсуждая с Гоцманом продолжение работы, Кфир увлекся, не думая о том, что столпотворение представляет идеальную цель не только для снайпера, а даже для самой обыкновенной гранаты. Наконец, подумав об этом, он крикнул, чтобы отъезжающие зашли в автобус, так как они уезжают. Однако сыграл роль человеческий фактор, которого он не предвидел. Раздались возгласы, вздохи, плач… Люди прощались. Семьи, родственники, друзья расставались, не зная, когда они встретятся, и встретятся ли вообще. У Кфира подступил комок к горлу, когда он увидел, как подействовал его приказ. Да, это было бесчеловечно, но что он мог сделать? Каждую секунду могла начаться стрельба. Нужно было сохранять самообладание и торопить людей.
Гоцман поехал с ними на вторую остановку. Там тоже было достаточно народу. Остановка была вблизи от выезда из города. На сей раз Кфир постарался более деликатно попросить людей сесть в автобус. Когда все уже были внутри, Гоцман подошел попрощаться. «А как же Вы доберетесь?» – спросил Кфир. «За меня не беспокойтесь», – ответил тот с улыбкой. «Будем на связи», – добавил он, махнув рукой. Его хладнокровие было достойно уважения.
В автобусе было тесно, но уже через каких-то пятнадцать минут в Тирасполе часть людей пересела в меньший автобус англичан. Минут через двадцать после этого, рассказав Симону о том, что и как было, они тронулись в Одессу.
В Одесском центре уже знали о количестве приезжающих. Тоня, секретарь Симона, четко передавала все по телефону. Люди Фельдштейна занимались расселением беженцев. По приезду Кфир поднялся в кабинет Фельдштейна, где застал незнакомых ему людей, говорящих на иврите. В Одессу стали подтягиваться представители международных еврейских организаций, таких как Джойнт, Сохнут и т. д. Все хотели помочь, и у всех естественно были также свои политические цели.
По большому счету на оперативные дела ушло не более получаса. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы господа представители получили четкую картину происходящего. Много времени было потрачено на изложение видения ситуации господами представителями, а также на советы и ценные указания всё понимающих руководителей.
Кфир устал, как собака. Ночью ему все время звонили. Затем поездки, и все с ними связанное. Он смотрел на этих самовлюбленных всезнаек, и ему так и хотелось сказать: «Хочешь помочь – не мешай!» Однако он не получил никаких инструкций в отношении этих господ. Действуя на свой страх и риск, в полном смысле этой фразы, он не хотел дополнительного повода для конфликта с начальством.
Время было позднее. По-видимому, деятели проголодались. Кто-то из них предложил пойти в ресторан. Кфир совсем забыл, что не ел с утра. Поехали в ресторан в гостинице «Красная». Здесь нашего гостя ожидал еще один шок, последний за этот длинный и незабываемый день. В ресторане вовсю играла веселая одесская музыка. Милиция под хохот пьяной публики и звуки открываемого шампанского выводила группу девиц – представительниц древнейшей профессии. Очевидно, девочки не договорились со служителями закона, или же последние решили пересмотреть условия их договоренности. Люди танцевали, пела певица, кругом лилось вино и шумело веселье. Это грубое проявление жизни, бившей через край, было чистым сюрреализмом на фоне всплываемой в воображении картины трактора с прицепом, заваленном трупами. Парадоксальность ситуации навсегда запомнилась Бен-Гаю.
Как и в предыдущий раз, было решено отложить следующую поездку на день, то есть так, чтобы между поездками был день, необходимый для подготовки следующей. Естественно, в таком расписании присутствовала определенная доля риска, связанная с возможностью развертывания более интенсивных военных действий. Однако возможности общины были весьма ограничены. Работа, связанная с подготовкой расселения беженцев в Одессе, продвигалась не так просто и не так быстро. Нужно учесть, что это был летний сезон. У Симона с Тоней в Тирасполе были свои проблемы. Еще сложнее было Гоцману в Бендерах, где город был практически парализован.
Кфир был не очень разочарован тем, что они не могли ездить каждый день. Конечно, он осознавал, что подобные промежутки не позволят сделать все возможное в случае неблагоприятного развития ситуации. Тем не менее, он отдавал себе отчет, что вынужденные простои от него не зависят. С другой стороны, на фоне страшной усталости и большого нервного напряжения перерывы могли дать им возможность продолжить работу, если не будет каких-либо резких перемен в ситуации в Приднестровье.
Итак, несколько отоспавшись и получив по телефону информацию о происходящем, наш герой в первый раз за текущую неделю спокойно, в халате сел завтракать. Как мало нам иногда нужно. Эти пятнадцать минут за кофе с бутербродом, без спешки, перед душем, были поистине блаженными мгновениями.