Основываясь на этом повышении, за спиной Кфира он говорил всем, что является его начальником. Однако прямое руководство Кфира не оповестило его о том, что у Нахмана были какие-либо полномочия, хотя все могло быть объяснено практическим отсутствием связи. От поведения Рафи тоже не веяло ничем приятным. Его самодовольство и излишняя самоуверенность были направлены на поддерживание своего высокого статуса. Было необходимо найти какой-то выход в создавшейся ситуации, чтобы сохранить свою независимость. Все это Кфир обдумывал, устало шагая домой, сожалея, что часть энергии теперь должна будет уходить на ненужные игры с бюрократами и карьеристами, которым так хочется выслужиться. Шакалы почуяли запах крови. Тем не менее, теперь, по-видимому, больше не грозила опасность быть уволенным за самоуправство. Очевидно, руководство все же решило официально участвовать в операции вывоза беженцев, иначе оно не прислало бы трех своих представителей. Не все прошедшие «медные трубы» проходили так же «огонь и воду». Во все времена находились другие, которые делали это за них.
Мысли продолжали вращаться в усталой голове. Даже когда Кфир заснул после легкого ужина, состоявшего из бутерброда с сыром, после каждого телефонного звонка эти мысли вновь возвращались. В очередной раз говоря себе «утро вечера мудренее», он вновь засыпал до очередного звонка. Звонили в основном из Тирасполя, связь с которым кое-как функционировала. Это были люди Симона, а также просто потенциальные беженцы, получившие каким-то образом номер телефона и желавшие убедиться, что эвакуация продолжается. В этих разговорах Кфир старался по мере возможности успокоить людей, а также получить свежую информацию о происходящем на месте. Чаще всего ему рассказывали о текущих, в основном, ночных и вечерних военных действиях и о положении с провизией, которое становилось все хуже и хуже. С утра Кфир поспешил в центр, где у него была назначена встреча с Симоном. Перед тем, как они поехали по санаториям с тем, чтобы проведать беженцев, Нахман сообщил интересную информацию. Оказалось, что «дома» было принято решение предложить беженцам репатриироваться прямо из Одессы в Израиль. Однако некоторые профессиональные деятели министерства иностранных дел решили, что такой шаг может быть рассмотрен молдавскими властями как вмешательство в их внутренние дела, так как репатриация граждан Молдовы не должна была осуществляться с территории третьей страны. Может быть, именно поэтому и появилось несколько сотрудников министерства, которые непонятно чем занимались. Вероятно, они присутствовали для осуществления контроля по этому вопросу.
В любом случае, было решено проверить возможность перевезти беженцев из Одессы в Кишинев, когда положение в районе конфликта позволит это сделать. Нахман сказал, что Рафи устраивает собрание у себя в гостинице в шесть вечера по этому поводу. Он остановился в «скромном» двухэтажном номере с сауной в гостинице «Лондонская». В таком номере вполне можно было устраивать собрания.
Поездка с Симоном по местам расселения беженцев после полученной информации приобрела совсем другую окраску. Кишинев (столица) был по другую сторону фронта, то есть на Румынской стороне.
Лин и Джон любезно предложили повозить Симона и Кфира по всем местам расселения беженцев. Оказалось, что в их распоряжении была еще и легковая машина.
Начали с санатория, в котором было больше всего людей. Собрав всех в столовой, Симон обратился к людям с вопросами об условиях, в которых они находились. По этому поводу жалоб не было. Кфир был рад увидеть среди людей того самого пожилого мужчину с матерью-старушкой, за лекарством которой он отказался ехать. Старушка выглядела гораздо лучше, так что он мог вздохнуть с облегчением. На этот раз решение оказалось правильным.
У Симона тем временем развивалась дискуссия о политической ситуации, создавшейся в Молдове. Людей, естественно, беспокоило их будущее. Симон использовал этот момент для того, чтобы сообщить, что желающим репатриироваться в Израиль будет предоставлена такая возможность. Он упомянул, что с этой целью в Одессе находятся представители различных еврейских организаций, а также сотрудники Израильского МИДа.
По-видимому, в планах мудрого руководства произошла утечка. Молодой человек, невысокого роста, с бородкой, в крайне агрессивной форме спросил Симона: «А правда ли, что беженцев, желающих репатриироваться в Израиль, будут перевозить из Одессы в Кишинев?» Очевидно, почувствовав что-то, Симон попытался в мягкой форме объяснить сложности, стоящие перед Израильскими властями в их попытке вывоза беженцев из третьей стороны, т. е. Украины. Тот самый молодой человек, уже нисколько себя не сдерживая, обращаясь к толпе, стоящей вокруг, воскликнул: «Они предают нас врагу!» За этим посыпались самые возмущенные голоса, такие как: «Там нас интернируют!», «Нас всех посадят!», «Это будет трибунал по законам военного времени!»