Молодой человек с бородкой поощрял толпу, выкрикивая: «Это предательство! Нас предали!» Создавалось впечатление, что этот резвый бородач был провокатором. В Тирасполе рассказывали о самых различных проявлениях войны и используемых противником методах, которые включали также различные виды провокаций.
Тем временем ситуация становилось критической. Разгневанная толпа могла их просто побить, и кто знает, чем бы это могло кончиться. Симон, побледнев и бросая на Кфира нервные и испуганные взгляды, проявил все свое искусство политика, чтобы утихомирить толпу. Кфир же оставаясь рядом с ним, решил не вмешиваться, а только по мере возможности пытался предать себе суровый вид. Однако его внешний вид нисколько не соответствовал внутреннему чувству. Постепенно Симону удалось утихомирить этих нервных, перепуганных людей, которыми так легко можно было манипулировать.
Когда напряжение спало, и люди стали расходиться на небольшие группы, Кфир подошел к женщине средних лет, которая была невдалеке от провокатора. Она, как он и предполагал, оказалось его матерью. «Не знаю, что руководит вашим сыном, но вы должны его предупредить, чтобы он прекратил мутить народ, – сказал Кфир, пытаясь придать своему голосу металлические нотки, а лицу соответствующее выражение. – В противном случае нам с ним придется побеседовать – где бы я его ни нашел, а я найду…» Бедная женщина, выросшая в советских традициях, поняла и поверила. А ведь он блефовал.
Выходя с территории санатория в сопровождении Джона и Лин, они с Симоном переглянулись и одновременно вздохнули. Ощущая спад напряжения, они заговорили о том, что непредвиденные ситуации встречаются им практически ежедневно. Симон тоже придерживался мнения, что молодой человек – провокатор.
Объезжая остальные, более мелкие места расселения беженцев, Кфир с Симоном пытались быть уже гораздо осторожнее. Симон говорил о проверке возможности перевоза в Кишинев желающих репатриироваться в Израиль.
После обеда вернувшись в центр, Кфир натолкнулся на Сашу, которого не видел пару недель. «У тебя здесь собралось много коллег, – сказал тот понимающим тоном. Кфир, молча, кивнул. «Если можешь, приходи вечером, посидим, отдохнем», – добавил Саша, понимая, что Кфир спешит.
Наверху у Фельдштейна сидели Рафи и Нахман. Еще до того, как Кфир успел что-либо сказать, Рафи сообщил ему, что у него в семь вечера будет общее совещание всех задействованных в работе с беженцами. Кфир спросил его, во сколько будет совещание израильтян, о котором говорил Нахман, на что тот ответил с улыбкой и четко выговаривая слова: «А, это. Это только на дипломатическом уровне», – давая понять, что это не для него.
«Ты, Бен-Гай, приходи в семь», – добавил он тоном милого начальника. «Извини, – ответил Кфир безразличным тоном, внимательно смотря ему в глаза, – не получится», – и, ничего не объясняя, попрощался с коллегами.
Через пару часов Рафи позвонил Кфиру домой и торжественно сообщил: «Я получил для тебя особое разрешение от начальства присутствовать на первом совещании». В его голосе ощущался подхалимаж. Естественно, Кфир ему не поверил. «Извини, – сказал он, – не получится, а начальство я поблагодарю при случае за оказанное доверие». После этого Рафи понял, что разыгрывать великого барина он, конечно, может, но с кем-нибудь другим.
Вечером у Саши было очень приятно. Как всегда, у него были самые разные интересные люди. Сидя за чаем, по правую руку от хозяина, Кфир смеялся остротам гостей вместе со всеми. Изощренный одесский юмор, однако, не развеял его напряжения, связанного с предстоящей поездкой. «Сегодня я живу, а завтра?»… «Что день грядущий мне готовит?» – эти вопросы постоянно крутились в голове.
Этот день готовил больше испытаний, чем все остальные. Как ни странно, в это утро они собрались быстрее обычного. Автобусы с автобазы подошли без опоздания. Все это позволило прибыть в Тирасполь достаточно рано, чего там не ожидали. В любом случае, в Тирасполе пришлось задержаться, чтобы убедиться, что все списки подготовлены и автобусы ушли в Одессу.
Судя по всему, до отъезда в Бендеры было еще где-то около часа. Находиться в Бендерах дольше необходимого не имело смысла. Кфир с Симоном пошли в кабинет Симона. Англичане остались у автобусов. Как выяснилось потом, Билл и Вик, эти добродушные шоферы, решили немножко пройтись по городу. Раньше на это обыденное человеческое желание никогда не было времени. Минут через двадцать Бен-Гай вышел от Симона и сразу же увидел идущую навстречу Лин. По выражению ее лица он понял, что-то произошло. Она взволнованно сообщила ему, что Бил и Вик арестованы.