К первой остановке подъехали с небольшим опозданием. После приветствия, Гоцман отозвал Кфира в сторону и сказал, что нужно было бы съездить «здесь недалеко, забрать еще несколько человек». Поселок Солнечный был расположен в западной стороне города. Там должна была дожидаться небольшая группа людей. Кфир попросил Джона ехать с первой группой. Судя по словам Гоцмана, все дело должно было занять не более получаса. Кфир не хотел, чтобы Джон один выезжал из города, так как могли возникнуть непредвиденные обстоятельства. Жена Гоцмана поехала с Джоном и беженцами на «Неоплане» на вторую остановку, где они должны были дожидаться маленького автобуса.
Кфир с Гоцманом и Виком на минибусе отправились в Солнечный. Нужно отметить, что Бендеры Бен-Гай почти не знал, но судя по всему, они проезжали по центру города, что увеличивало опасность. Вик вел машину, Гоцман сидел рядом с ним, показывая дорогу. Кфир сидел на втором сидении. Он со стыдом осознавал, что сидел не «в первом ряду», так как с каждым метром возрастало ощущение опасности. Вынужденное положение «во втором ряду» одновременно вызывало в нем чувство стыда и угрызения совести, что заставило его сесть посередине, а не за Виком или за Гоцманом.
Обстрелянные и обгоревшие здания красноречиво говорили о том, что здесь происходило совсем недавно. На улицах никого не было. Ошеломляла угрожающая тишина. Еще в начале поездки Кфир попросил Вика ехать предельно медленно, держа руки на верхней части руля. Гоцмана он тоже попросил держать руки над бардачком, а сам держал левую руку на правой части кресла Вика, а правую на левой части кресла Гоцмана. Этот подход он извлек из инструктажа Раза. Это делалось для того, чтобы по мере возможности не пугать тех, кого они могли встретить. Таким образом, они показывали, что у них нет оружия. На вид рациональное поведение Кфира могло наводить на мысль, будто он хладнокровно контролировал обстановку. Возможно и так, однако в эти минуты напряженно-зловещей тишины он познал максимум когда-либо испытанного им страха. Именно тогда он понял, что на самом деле означают слова – «страх, перехватывающий дыхание».
Страх действительно сковывал дыхание. Он, как бы, щекотал душу. Интересно, что именно в момент опасности материальность души становилась наиболее ощутимой. В эти минуты страха ему казалось, что душа начинала обретать какие-то физические параметры. Однако Кфир понял это позднее, через годы, когда вновь и вновь вспоминал эту поездку.
А пока все трое прибывали в состоянии наивысшего напряжения. По-видимому, его попутчики испытывали нечто подобное, так как среди них царило гробовое молчание. Тишина оглушала. Казалось, что вот-вот что-то грянет. И вдруг, раздался выстрел. Одинокий, четкий, ясный, близкий. Они так и не поняли кто, откуда и куда стрелял, но именно этот выстрел вывел их из состояния оцепеняющего страха. За выстрелом ничего не последовало, но он каким-то странным образом разрядил то напряжение, в котором они находились эти несколько длинных минут.
Вскоре они уже ехали по менее гнетущему пространству. Самое интенсивное осталось позади. Лишь через несколько месяцев, при совсем неожиданных обстоятельствах, Кфиру стало известно, что так они перешли линию фронта.
Едва подъехали к третьей точке, как вокруг них сразу же собрались ожидающие. Очевидно, они наблюдали в окно. Кроме них на улице никого не было. Беженцев было шестнадцать человек. Среди них было три молодых парня. Гоцман шепнул Кфиру на ухо, что этим ребятам угрожает мобилизация. Отозвав ребят в сторону, Кфир попросил их перенести все сумки к задней части минибуса и ждать там. Затем он попросил остальных тринадцать человек усаживаться поплотнее. Вик по его просьбе открыл заднюю дверь багажного отделения, куда они втиснули троих ребят. После этого они с Виком загрузили оставшуюся часть багажника сумками пассажиров так, что бедных ребят не было видно.
Вся посадка заняла считанные минуты, и они тронулись в обратный путь. Теперь, из-за отсутствия места, Кфир с Гоцманом сидели на одном сидении. Кфир сидел с краю у двери, а Гоцман около Вика. Тринадцать официальных беженцев тоже сидели очень плотно.
Очевидно, сделав для себя некоторые выводы, Гоцман решил изменить маршрут на обратном пути. Может быть, он надеялся, что другая дорога будет спокойнее. В какой-то мере он оказался прав.
Довольно скоро они выехали из густонаселенной части поселка на какой-то пустырь, по которому пролегала дорога. С обеих сторон, метрах в пятидесяти были дома. Едва они успели проехать какую-то сотню метров, как увидели перед собой заставу. У деревьев, а точнее за ними, как бы прикрываясь, стояло несколько вооруженных людей в форме. Было понятно, что они опасались приближения минибуса.