Пройдя паспортный контроль и получив свой багаж, Кфир вышел в зал ожидания. Старый аэропорт не многим отличался от других, построенных, по-видимому, по одному типовому проекту. Среди встречающих, как и везде, толпились шоферы, предлагающие свои услуги. Было известно, что воспользоваться услугами подобных частников небезопасно. Случались ограбления. Кфира должны были встречать, однако пока он пробирался через плотную толпу встречающих, никто к нему не обратился по имени. На предложения частников-таксистов он отрицательно качал головой.
К нему прицепился невысокий, пожилой мужчина с типичной кавказской внешностью. «Давай подвызу!» – сказал он, лучезарно улыбаясь, обнажая ряд золотых зубов. «Нет, спасибо, меня должны встретить», – ответил Кфир. Однако тот не сдавался. «А ты их выдишь, тэх, кто встрэчает?» – спросил таксист, не улыбаясь. Несмотря на назойливость, в этом человеке ощущалось нечто дружелюбное и мягкое. «Еще один бедолага, которому нужно заработать, – подумал Кфир. «Нет, пока не вижу», – ответил он, продолжая разыскивать в толпе встречающих, тех, кто мог подойти на роль местных сотрудников посольства.
«А если не приедут?» – не унимался шофер.
«Посмотрим», – ответил Кфир с неуверенностью, придавшей не отходившему от него шофера надежду.
Он остановился у столба, расположенного так, что ему было удобно наблюдать за входящими и выходящими из зала ожидания. Поставив чемодан и сумку на пол, и протирая руки, он оглянулся по сторонам, пытаясь придать себе уверенный вид. На самом же деле подобный прием полностью выбил его из колеи. Он находился в чужом, незнакомом, далеко не безопасном месте. У него не было ни адреса посольства, ни телефонов местных сотрудников. Вспоминались слова московского коллеги: «Тебя встретят, ни о чем не беспокойся. Все будет в порядке». Эта ситуация имела свою положительную сторону. Она помогала освободиться от печальных мыслей. Кфир вновь почувствовал себя ступающим по тонкому льду, и, чтобы его не проломить, требовалась высшая мера осторожности.
Таксист тем временем, предложив Кфиру сигарету, закурил и непринужденно начал его расспрашивать. Выяснив, что Кфира должен был встречать помощник, он с философским видом начал посвящать его в азы восточной мудрости: «Иосиф Виссарионович был вэлыкий человэк. Он недаром говорил, что кадры решают все». Эти слова были произнесены медленно и смачно, с выдержанными паузами между словами. Возможно, даже сам Иосиф Виссарионович не произнес бы их так доходчиво. «Ты думаешь, ишак, это когда папа осел и мама лошадь? Или когда папа лошадь, а мама осел? – тем же тоном продолжал собеседник. – Нэт! Ишак – это диагноз!» – На какое-то мгновение Кфиру вспомнился пьяный Шурик из «Кавказской пленницы», приехавший на Кавказ собирать фольклор. Не успев рассмеяться, Кфир увидел двух мужчин, стремительно вошедших в зал ожидания и нервно оглядывающихся по сторонам. Кфир сделал шаг навстречу, внимательно смотря на них. «Бен-Гай Кфир?!» – спросил первый из них.
Его встречали, как и было договорено, помощник с шофером. «Извините за опоздание. Задержались по непредвиденным, веским причинам. На дороге была авария, – сказал высокий, худощавый, седой мужчина средних лет. – Меня зовут Леон, я ваш помощник, а это Зак, ваш шофер», – добавил он, кивая на мужчину с хитровато-застенчивой улыбкой. Подхватив багаж, они направились к выходу из терминала. На улице стояло жаркое кавказское лето 1993-го года.
«Сейчас мы поедем в гостиницу, оформимся, оставим вещи, а оттуда на прощальный вечер вашего коллеги Михаила. Это у его друзей дома. Вас там ждут», – сказал Леон.
«Метехи Палас» была великолепна и соответствовала всем западным стандартам пятизвездочной гостиницы. Она находилась недалеко от въезда в город над Курой[32], недалеко от памятника Горгасали[33]. Едва бросив вещи в комнате, они уехали на вечер в честь уезжающего коллеги. Кфира там встретили с чисто кавказским гостеприимством и сразу же усадили кушать. Ему было как-то неловко. К этому времени все уже встали из-за стола, и его обслуживали отдельно. Усваивая шедевры кавказской кухни в столовой, он с удовольствием слушал звуки рояля и пение, доносившееся из салона. Да, Грузия встречала нашего героя своими дарами: кухней, музыкой, пением и танцами, которые тоже вскоре начались.
Приехав в гостиницу поздно, Кфир распаковал вещи и пошел спать. На новом месте, несмотря на усталость, спалось плохо. Может быть, масса новых впечатлений тоже способствовала этому.
Проснувшись рано, он встал и открыл шторы. Вид старого города с красными крышами на противоположный стороне Куры, моста, разрушенного монастыря и, как бы оберегающей, стоящей за всем этим зеленой горы Мтацминда – буквально загипнотизировал Кфира. Это зрелище не отпускало его в течение долгих минут. Однако пора было возвращаться к прозе.
