Кфир приехал в Грузию в качестве второго секретаря посольства, которое только начинало функционировать. В посольстве уже был временный поверенный, опытный, профессиональный дипломат «А». Это был симпатичный пожилой человек, с которым они сразу же нашли общий язык. В ближайшие недели ожидалось прибытие посла, после чего временный поверенный должен был уехать. Также должны были приехать заместитель посла и сотрудник, ответственный за безопасность. Это практически минимальный штат, можно сказать, мини-посольство. Естественно, что кроме вышеупомянутых израильтян в посольстве был и местный штат. Только в отделе Кфира работали две секретарши, два помощника, шофер и охранник, так что всего сотрудников было около двадцати человек.
Посол приехал через неделю, и сразу же атмосфера легкости и непринужденности, царившая в посольстве до этого, начала отягощаться. Мужчина почти двухметрового роста, шумный, властный и нервный, наводил страх на всех местных сотрудников. В нем мало ощущалось демократическое начало, зато четко чувствовался тиранический потенциал. Однако это были всего лишь цветочки. Как вскоре стало понятно, посол «Б» сдерживался при своем наставнике, временном поверенном. Быть может, отсутствие опыта и неуверенность в себе выводили «Б» из себя. Он был чьим-то ставленником. «А» несколько раз в свойственной ему дипломатической манере мягко намекал Кфиру, что не совсем понимает «Б».
Вскоре «А» уехал, и они остались с «Б» один на один. Уже на следующий день посол вызвал Кфира к себе и в достаточно грубой форме дал ему понять, кто в посольстве хозяин. В частности, он пояснил, что с этого момента любой контакт, встреча и, естественно, поездки будут только с его разрешения. Кфир, до сих пор не работавший в посольстве и не имевший опыта в отношениях с подобного рода начальством, попал в очень сложную ситуацию. У него не было никакой причины конкурировать с послом за его место и статус, однако, он не мог допустить, чтобы тот, ничего не смыслящий в его работе, вмешивался и мешал ему. Кфир пытался избежать назревающей конфронтации. Нужно было каким-то образом дать понять «Б», что его власть над ним ограничивается формальностями, однако сделать это должно было его прямое руководство.
Тем не менее, несмотря на значительно охладевшие отношения, формально все продолжалось по-старому.
Посол страдал от легкого тика, который выражался небольшим, но достаточно резким поднятием головы с легким уклоном влево, как бы указывающим на северо-запад, или, как более точно говорят в армии, на «10:00». После отъезда «А», «Б» оказался под большим стрессом, что выражалось, кроме прочего, в более резком и частом тике.
Как-то за завтраком, во время визуального контакта с официантом, проходящим мимо в северо-восточном направлении, посол непроизвольно кивнул на запад. Официант подумал, что «Б» его зовет, и сразу же подошел с профессионально-вопросительным выражением лица, на что посол отрицательно покачал головой. Отходя, официант в недоумении оглянулся на посла. Посол, почувствовав, что официант вновь на него смотрит, непроизвольно взглянул на официанта. Стоит ли упоминать о том, что коварный недуг предательски вновь дал о себе знать в этот самый момент. Бедный официант, движущийся на восток, опять с профессиональной покорностью воспринял кивок на запад, как подзывающий жест. Незамедлительно поменяв направление, на сей раз без улыбки, официант вновь стал приближаться к послу, на что посол опять отрицательно покачал головой. В очередной раз удаляясь, официант с укором обернулся в сторону посла, и естественно, в тот самый миг… но посол, быстро овладевший обстановкой, моментально дал очередной отбой в уже отработанной манере… Трудно сказать, ограничился ли этот бессловесный обмен информацией тремя или четырьмя заходами, пока не исчерпал себя, однако, Кфиру, как человеку, которого с детства воспитывали не обращать внимания на подобные недостатки и никогда ни над кем не смеяться, было очень тяжело сдержаться. По-видимому, посол не мог этого не почувствовать, что вряд ли положительно повлияло на их сложно завязывающиеся отношения.
Ситуация, при которой два неопытных дипломата, один с необузданными амбициями, другой с ограниченными возможностями реализации планов из-за амбиций первого, складывалась на фоне одного из самых сложных периодов в истории страны. Не хочется повторять того, что уже было много раз сказано, но страна была буквально на грани голода. Ходили слухи о смертельных случаях, часть из которых, по-видимому, имела место на самом деле. Безвластие и террор местных ополчений. Постоянная стрельба, которая чаще велась для самоутверждения и, к счастью, в основном не имела конкретных целей. Ощущение безнадежности и беззащитности передавалось даже «привилегированным» дипломатам. Эта удивительная атмосфера была всюду: на улице, в посольстве, в гостинице, в которой тоже не обошлось без стрельбы.
