Ужин был превосходен, но Скарлетт хотела дождаться Коннора и поговорить с ним насчет Лорен.
И ждать долго не пришлось: он вернулся с работы через час после завершения ужина. Она сидела в гостиной, перебрасывая файлы из своего облака в голограф Шэрон.
– Скарлетт, – сказал Коннор.
Голос не был ни груб, ни нахален. Он прозвучал… тепло? Она отмахнулась от неуместных мыслей.
– Коннор, – ответила она и, помедлив, добавила: – Можно с тобой поговорить?
Было сложно разобрать хоть что-то в его взгляде, но одно было понятно точно: он сомневался.
– Конечно, – сказал он сдавленным голосом.
После его ужина Скарлетт зашла в столовую. Коннор сидел и с серьезным, задумчивым лицом ждал, пока она придет.
– В чем дело? – спросил он и положил локти на стол.
Она села на стул напротив него.
– Мне сегодня звонила сестра и рассказала, что случилось с беременной женой моего брата. У нее предлежание плаценты. – На последней фразе ее голос чуть дрогнул.
Коннор взял ее руку и понимающе кивнул.
– Плохо дело.
– Есть какой-то вид лечения или что-то вроде того?
Он отрицательно покачал головой.
– Нет, им остается только ждать. Или же сделать аборт, по медицинским показаниям он разрешен.
Скарлетт тут же замотала головой.
– Ничего не выйдет, потому как врач говорит, что тогда велика вероятность бесплодия.
Коннор нахмурился, не понимая, о чем она говорит.
– И что? Зато это спасет жизнь матери.
– Ты забыл, какая политика в США? У нас есть закон, который говорит о том, что при бесплодии одного из супругов(в случае, если нет ребенка), другой автоматически вступает в Выборный брак.
– И бросает на произвол другого?
Скарлетт кивнула:
– Дэна тогда запхнут куда-то в Америку, а родителям и меня было достаточно.
– Есть один вариант: – сказал Коннор, – сделать кесарево на тридцать шестой неделе, но велика вероятность, что роды начнутся раньше. А в таком случае, не факт, что она выживет.
Скарлетт опустила голову на стол, на глазах появилась пелена слез.
В глубине души она надеялась, что Коннор придумает, как помочь Лорен. Но этого не произошло, им остается только ждать и надеяться на лучшее. Девяносто лет назад люди в таких случаях обращались к Богу — высшему существу, властному над людьми. Теперь ты редко где встретишь верующего человека, но Скарлетт все равно завидовала им, ведь у тех, кто исповедует какую-нибудь религию, есть последняя надежда и она была всегда.
Она почувствовала, как кто-то сел рядом и стал гладить ее по волосам. Коннор поднял Скарлетт со стола и положил к себе на грудь. Она уткнулась лицом ему в шею и зарыдала еще сильнее. Он ничего не говорил, просто обнимал и гладил по волосам, но этого было достаточно. Это была та самая поддержка, в которой так нуждалась Скарлетт.
Коннор знал, каково это, ведь был в такой же ситуации полгода назад. Он приехал из командировки и тут же встретился с тяжелым взглядом миссис Норман. Такого воя никогда прежде не было.
И он прекрасно понимал, что чувствует Скарлетт. Эта беспомощность, мерзость от того, что ты не можешь помочь. Даже поддержать — это тоже непосильная задача.
Его темная рубашка уже намокла в том месте, куда она уткнулась лицом. Он не помнил, сколько времени прошло, но был уверен, что уж точно больше часа.
– Хей… – Коннор попытался заглянуть ей в глаза, но понял, что они закрыты. Скарлетт уснула.
Он улыбнулся, аккуратно подхватил ее на руки и понес в комнату.
···
Незнакомая темная постель, уютная кровать, мягкая подушка. Что-то явно не так. Она в другой комнате.
Скарлетт приподнялась на локтях и осмотрела помещение. Нет, она точно тут не была. Однако, в окне было что-то знакомое. Тот снежный балкон, на котором она так любила сидеть.
– В каком из окон можно увидеть мою спальню?
Тут Скарлетт осенило: это западное крыло. Но как она тут оказалась?
Вдруг она услышала позади себя звук закрывающейся двери. Скарлетт обернулась: в комнату зашёл Коннор. Она нахмурилась.
– Что ты тут делаешь?
– Это моя комната.
– Но как я…
– Ты вчера заснула в столовой. Ей богу, как тебе удается постоянно засыпать?!
Она уже хотела что-то ответить, но не придумала, что именно. Вместо этого она начала смотреть на Коннора: в самой обычной серой футболке он выглядел как-то незнакомо, что Скарлетт даже стало смешно.
– Ты чего смеешься?
Она попыталась ответить, но не смогла. Непослушные волосы, заспанные синие глаза — Коннор никогда не был таким, по крайней мере, она его таким не видела. И почему-то появилось желание дотронуться до этих темных волос. Никогда прежде такого не было, Скарлетт стало страшно.
Она смотрела в эти глаза и не могла оторваться. Что странно, Коннор тоже ее не выгонял. Вместо этого он обаятельно улыбнулся, отчего ей вдруг стало жарко.
– Я официально снимаю запрет. – Коннор подмигнул Скарлетт и вышел из комнаты.
– И как же ты справишься со своей задачей?
Она поставила голограф Шэрон на отметку и включила его.
– Супер!
Радостно схватив карандаш, она продолжила вырисовывать сухие ветви Мертвого леса.
Во время рисования ей удавалось разобраться в себе, в собственных мыслях и желаниях.
